Непостоянный автор по имени Паша Мысковских написал эти строки по итогам планового медицинского осмотра:

А знаешь, на твоём районе
Такие неплохие облака.
Хочу гулять с тобою в этом лоне,
Где будто с космоса река

Течёт в полотнах трансцендентных,
И в них таится тихо Бог.
Плетёт любовь из туч бессмертных
Без этих всяких лишних слов.

Ведь стих — он нечто неживое,
Стих мой как-будто Стикс река.
А в том небесном водопое
Жива рандомная строка.

И здесь хочу я лишь напиться.
Не спиртом пьян, а небом тем.
Я буду на тебя молиться
Назло коварности систем.

И мы взлетим к небесным рекам
По облакам с тобой вдвоём
Назло кредитам, ипотекам.
И никогда мы не умрём.

Ты ж знаешь, на твоём районе
Такие неплохие облака.
Но выше ты сидишь на склоне,
Смотря на это свысока.
12.10.2026.

Непостоянный автор по имени Паша Мысковских написал стихотворение, испытывая непостоянные приступы постоянной неврологической боли:

Лезут ядра дисков через слабость прочь.
Детская мечта — разрушенное здание.
Болью бьёт мне в лоб несмеяна-ночь.
Я пишу тебе, милое создание.

Не могу собрать я нормальных строк.
Я не знаю где ты, я не знаю кем ты.
Каждый день насущный — очень злой сурок.
Бьюсь хвостом кометы об заборы гетто.

Говорил всё в детстве: «Буду холостяк».
Но ты красотою кровь перемутила.
Вновь сижу с листом я снова как дурак.
На душе моей лежит заряд тротила.

Он взорвётся тихо, надо подождать
Осенью сырою к ноябрю промозглой.
Кончится моя молодецка стать.
Упаду к земле я падалью безмозглой.

Может быть тогда ты вспомнишь обо мне.
И ответишь точно в беспонтовых строчках.
Только я лежу в леденящем дне.
Помни обо мне в холодных ночках.

Летом обойдись тем, что есть уже.
Лишнее тебе тепло моё на солнце.
Снится будешь мне в одном ты в неглиже.

Только помер я. Вот вилы конские.

Непостоянный автор по имени Паша Мысковских восхитился ясногорскими ночами и пышнотелыми брюнетками. Ни того, ни другого вчера так и не увидел, однако восхитился:

Последний стих

Луна. Туман. Мой страх утерян
В объятьях сладкой темноты.
Я в детстве так боялся привидений,
Что с ними стал давно на ты.

Ведь проще так и так честнее,
Забыть охота грязной суеты.
В тиши ночного песнопенья
Поджечь последние мосты.

Я понял всё. И поздно понял,
Когда позиции все сдал.
Зависим я от гегемоний,
Что в белом свете правят бал.

И ночь меня приворожила.
Её проста небесна пустота.
Стою у собственной могилы
Вдоль кипарисного куста.

Простит меня та чернобровка,
Что поздно я уж полюбил.
Простит, забудет быстро, ловко,
Без жалости отправив в тыл.

В лесной глуши я брошу камень,
Его полёт в туман так тих.
На чёрном небе облаками
Я напишу последний стих.
27.09.2026.

Женька

Наруби мне, братик, виски пшенокрылого.
В осень я возьму последний посошок.
Ты зачем мне снилась, Женька моя милая?
А потом стремглав умчалась наутёк.

Наливай побольше, братко, лей отраву.
Мне она спросонья так сладка.
Не мила мне просто всякая шалава,
Эх, крутит чёрт любовью сердце дурака.

Я писать хотел сегодня выйти завещание,
Ночью в три часа, когда туман
Поглодит моё вещее страдание,
И в груди немного ослабится капкан.

Я уж взял все строки эти чернобровые,
Да хотел в ночи их девочке отдать.
Сов неспящих почтой отослать все кровные,
Что дрожа от счастья успел я написать.

Девочка моя, а ты что приснилася?
В этом венценосном нашем медляке.
По весне в груди так было много милости.
В реальности так пусто на моей руке.

Наливай второго виски пшенокрылого.
Ты прости, родная, этот посошок.
Твой пушистый персик гладил так игриво,
А теперь от булочек любимых так далёк.
27.09.2026.