There Is No Day: заметки с тегом ambient

Pasha Giggz — Драконы маскируются в весеннем закате, морды тузиков смотрят с высот без прикрытия

Jago De Holоn — Tue, 18 Aug 2026 20:05:32 +0000

Трек, рождённый конструкциями мартовских небес, которые сложно было идентифицировать в архивах в конце лета, почему пришлось подключить мартовских догов на обложку. Лучшего описания у свежего опуса Паши Гиггза у нас нет.

Drakony-maskiruyutsya-v-vesennem-zakate,-mordy-tuzikov-smotryat-s-vysot-bez-prikrytiya.mp3

Johnny Truro — Сончас in F minor. Op.28 (при участии Паша Мысковских)

Jago De Holоn — Tue, 05 May 2026 20:43:18 +0000

На сей раз наш непостоянный автор по имени Джонни Труро получил целых два дня, чтобы не нажать лишних клавиш до того, как начать импровизировать на свежий верлибр непостоянного Паши Мысковских. А получилось то, что получилось, типа фриджаз, но не джаз, свободный от бибопа, а свободный от всего, кроме философии творческих мук. Чисто мендельский фриджаз:

Sonchas-in-F-minor.-Op.28.mp3

Pasha Giggz — Bad Fine Cold Lights

Jago De Holоn — Wed, 08 Apr 2026 09:51:20 +0000

По старой доброй традиции 8 апреля выкладываем в сеть архивные записи Паши Гиггза в честь 21-летнего юбилея творчества сего сомнительного персонажа. Однако стоит отметить, что в попытках устроиться торговцем кассетами на тульских промзонах в 2006 году этот автор не только решил не преуспевать, но и сварганил несколько работ. Bad Fine day — как раз пример простеньких битков и мелодий с вкраплением сэмплов для дэнс иджея. Что всё это значит? Да ничего, наверное. Просто дух эпохи Паши Гиггза того периода, не умевшего влюбляться в неразделённую любовь, потому что даже той самой любви стыдновато было раскрывать сей багаж. Вот Darkness dies for cold morning red lights — это уже хоть что-то. Может не Satutn’s rings, но трек, которым Паша Гиггз гордился, но особо никому не показывал. mixgalaxy.ru уже был на грани покупки билета по ту сторону стикса в плане интереса пользователей, myspace выкладывал треки уже для Харона и церберов. Да и первые попытки Паши Гиггза по эквализации и ревербирации всего этого глитча пока тоже недалеко от сего дремучего царства ушли. Ну а по названию — это холодный январь 2009 года со своими контрастами. Всё. Слушайте и повинуйтесь.

Bad-Fine-Day.mp3

Darkness-Dies-For-Cold-Morning-Red-Lights.mp3

Pasha Giggz — Форсирование прошлого во имя освобождения от груза накопленного настоящего

Jago De Holоn — Tue, 24 Feb 2026 12:19:26 +0000

Давеча крайне непостоянный автор по имени Паша Гиггз, отрабатывая больничный лист набрёл на некий файл по имени 22052024.flp, продлившейся 10 секунд. После ряда манипуляций продолжительность была увеличена в 30 раз. На выходе классические искания автора чего-то где-то в старых добрых 2011-2012х смысла сего бытия и столкновение с призраками прошлого. Что-то, что можно увидеть только на панорамах Кировского посёлка и Щегловской засеки за 2010 год что ли. Слушайте и повинуйтесь, что называется.

Forsirovanie-proshlogo-vo-imya-osvobozhdeniya-ot-gruza-nakoplennogo-nastoyaschego.mp3

Музыкально-литературная версия №12026. Паоло Сакердонович, Johnny Truro — Утка по-пекински для прогресса с оркестром

Jago De Holоn — Sat, 21 Feb 2026 19:46:43 +0000

Один непостоянный автор по имени Паоло Сакердонович (кстати, автор этого текста), будучи преисполненным в своём познании, ощутил острую нехватку донесения своей философии миру во имя будущих поколений. Он свято чтил и ценил законы этики и морали, почему счёл необходимым дебютировать на какой-то конференции о проблемах современного мироздания. Она не должна была быть броской, но и проходить непонятно где тоже не имела права. То есть должна была находиться не в центре, но быть к нему весьма приближённой. Именно поэтому он выбрал «Ногинскую конференцию о прогрессивных проблемах человечества» из газетного кулька, в который одним зимним днём он купил на развале семечки у неизвестной бабули. Бабули редко продают семечки зимой, примерно раз в 5 миллиардов лет, почему Сакердоныч счёл этот знак знамением.
Паоло Сакердонович и правда занимался проблемой взаимоотношений человека и машины. Для этого он прослушал лучшие треки таких непостоянных авторов, как Паша Гиггз и Джонни Труро, а также генерации русских романсов XIX века на стихи Паши Мысковских и Тиграна Саркисяна от искусственного интеллекта. Далее он посмотрел шортсы выступлений Владимира Жириновского и финал Чемпионата Европы по футзалу, написав ряд эссе в стиле козырного автора Артура Шопенгауэра. Одно из них он прикрепил к заявке, а затем отправился в Ногинск транзитом через Курский вокзал.

Был обычный ногинский зимний день, ничем не выделявшийся от остальных. «Ногинская конференция о прогрессивных проблемах человечества» тоже проводилась в обычном ключе в каком-то офисном помещении, расположенного напротив «Азбуки вкуса» и над супермаркетом «Дикси». Возможно, сейчас это нонсенс, но в те времена это было вполне себе обыденным явлением. Паоло Сакердонович долго бродил среди людей весьма интеллигентного вида, угрюмо бродивших вокруг него. Разговоры до начала осмеливались вести между собой лишь представители ногинской интеллигенции, знакомые с представителями одной из местных ОПГ по стримам на твитче. Затем Паоло Сакердонович услышал фразу: «Коллеги! Начнём. Сейчас секретарь огласит первую тему дня». Сложно было сказать, кто это всё сказал, но всё же все вошли в аудиторию и уселись за квадратно-расставленными столами. Снова раздался голос: «Коллеги! Поскольку секретарь стоит в очереди в „Дикси“ за акционной гречкой из „Азбуки вкуса“, ценой 300 рублей за килограмм при скидке в 750%, огласите самый животрепещущий вопрос нашей цивилизации».

— Если безалкогольное пиво ведёт к резиновой женщине, то ведёт ли безалкогольная женщина к резиновому пиву? — сказало хором порядка 20 человек. Кто-то выкрикнул, что это бред, но быстро был выведен из зала какими-то неофициальными и нелицензированными силовыми структурами.

— Острая тема, — сказал ведущий, которого до сих пор никто не мог распознать, — давайте обсудим. Обсуждение сего насущного вопроса заняло порядка пяти часов. Выступали профессора, доценты, кандидаты, кассиры «Азбуки вкуса», но прийти к единому консенсусу никто не смог. Именно поэтому данный разбор можно спокойно опустить в этом повествовании. В середине выступления спикеров уже не было, а интеллигентные люди уже переходили на доводы уровня «чушь», «брехня», «а ты знаешь, кто я такой», «а ты „Слово пацана смотрел, ты с какого района, пацанчик?“, „пойдём выйдем один на один, да?“. Кассир из „Азбуки вкуса“ выдала в своём нецензурном потоке всю трансцендентность работы в „Дикси“ напротив до введения ограничений на продажу алкоголя, что окончательно ввело толпу в анабиоз, выводить из которого был признан единственный доктор наук на этом празднике науки. Проблема в том, что доктору давеча стукнуло 106 лет и слова он производил со скоростью среднестатистической 10-бальной пробки. Нужны были срочные меры, поэтому ведущий произнёс: „ Коллеги! А сейчас о проблемах прогресса русской провинции расскажет представитель провинции — писатель и философ Паоло Сакерднович.

Тут Паоло Сакердонович выдал всё, что наболело. Начиная от Шопенгауэра и Кубка Южной Америки по футзалу, заканчивая искусственным интеллектом и Чемпионатом Европы по футзалу. Говорил он хлёстко, в стиле Владимира Жириновского. Сравнивал Пашу Гиггза с героями Достоевского, Пашу Мысковских с Венедиктом Ерофеевым, а Джонни Труро называл Сан Ра русского эмбиента. Однако, его никто не заметил. Толпа оживилась от актуальности темы и мощной подачи. Паоло Сакердонович помог всем проснуться от анабиоза и вспомнить о вещах насущных, родных и близких, об объединении в последний эволюционный виток посткапитализма. Видя это незримый ведущий произнёс: „Коллеги! Браво докладчику! Мы пришли к коллективному решению и постановили: заказать в Тануки утку по-пекински, 47 порций“.
В этот момент Паоло Сакердонович остановился. Он посчитал, что участников было 49, одного вывели, а он попросту не успел заказать утку по-пекински, потому что доносил до ногинской публики наболевшие проблемы мироздания. Он тихо собрал вещи, и вышел из аудитории. В момент выхода его окрикнул знакомы голос:

— Паоло, постойте, — окрикнул его ведущий, это был худощавый, не очень высокий человек с бородкой, не старый, но и не молодой, — вы выступили великолепно с отменной точностью, но наша публика к этому не готова, да и вам нужно всё же как-то было попасть в этот круг. Хотя бы поработать в „Азбуке вкуса“ или „Дикси“. Вы пришли из другого мира, и понять вас тут сможет далеко не каждый. Вас не могут идентифицировать, к сожалению. Вы не выше и не ниже, но вы из параллельного мира. Однако, отмечу точное знание вопроса и отменную подачу и работу с материалом, но для нашего мира это очень сложно понять, а значит не особо актуально. Будем рады видеть вас в следующий раз.

— До свидания, — сказал Паоло Сакердонович, пожав руку ведущему заседания и растворившись в зимнем ногинском вечере с целью добрать до Восточного вокзала на общественном транспорте, где ему предстояло долгое ожидание поезда в южном направлении, который пойдёт только ранним утром.
***
В это же время нельзя не отметить, что проблема „получение резинового пива при свидании с безалкогольной женщиной“ крайне овладела нейрокортексом непостоянного автора по имени Джонни Труро. Как порядочный музыкант, пусть и не знающий ни одной ноты, он старался находиться в самом эпицентре прогрессивной мысли. Поэтому в голове его тоже происходил своего рода симпозиум, особенно во время долгих одиноких зимних городских прогулок в поисках творчества и вдохновения. В этих думах до ногинской „Азбуки вкуса“ дела не доходило, но Джонни порой заносило очень далеко, что давало порой пищу к новым мелодиям, хаотично наигранным на миди-клавиатуре, но чаще ставило его в ступор и вводило в творческий кризис. В один из таких кризисных дней он и повстречал страуса, который разучился обманывать попутчиков.

— Джонни, привет! — сказал страус, встретив Труро у „Перекрёстка“ на троллейбусном кольце, — ты что такой понурый?
— Привет, страус, — ответил Джонни — я типа думаю о проблемах дня насущного.

— И что у нас за проблемы?
— Непонятно можно ли прийти к резиновому пиву, встретив безалкогольную женщину, — грустно сказал Джонни.

— Да это же просто диалектическое противоречие или когнитивный диссонанс какой-то. Вот у меня дела сложнее…я разочаровался в коньячной промышленности, — сказал страус, понуро опустив в голову.
— А я не вижу будущего, — сказал Джонни Труро.

— Стой! Я как раз собирался отправиться в будущее. Я обновил свои права, Джонни. Погнали со мной? — радостно предложил страус.
— Почему бы и нет…

Тут Джонни прыгнул на спину страусу, и они полетели над временами. Перед одним непостоянным автором пролетало то, о чём мечтал другой непостоянный автор, отправившейся в Ногинск на какую-то заштатную конференцию. Что видел, Джонни? Он видел, как прогрессивное человечество всё больше и больше стало задумываться о том, а является ли беалкогольная женщина путём к резиновому пиву. Стали проходить массовые заседания в РАН, ООН, ЮНЕСКО и даже „Азбуке вкуса“, цены в которой обвалились до предела. Потом восстали машины, и „терминаторы“ перебили всё прогрессивное человечество. Выжили только разрозненные группы элит и племена аборигенов, которые и в прогресс то не верили. В конце этой войны страус приземлился у трансформаторной будки, ведущей к трамвайному кольцу и открыл дверь.

— Джонни, посиди здесь, я мигом.

Джонни укрылся в этой будке и в узкое окошко смотрел, как на будку надвигаются „терминаторы“, почуяв прогрессивного представителя человечества. Их становилось всё больше и больше, они были потом всё ближе и ближе. Джонни Труро понял, что деваться уже некуда и закурил, подумав, что можно было вернуться в прошлое за качественным синим „Честером“, но по ходу уже вилы. Однако, в какой-то момент налетели утки по-пекински из „Тануки“ на Земляном Валу и перебили „терминаторов“, захватив власть на земле. Кто-то повстречал в дверь…

— Джонни, полетели, пока эти утки не ввели таможенный контроль, — сказал страус.

Джонни сел и покинул этот летний день далёкого будущего, когда миром начали правит утки по-пекински из „Тануки“ на Земляном Валу. Всю дорогу он спал, а проснулся от холода, потому что они со страусом приземлились уже ночью у алкобара „Гудвин“ на проспекте Ленина, 127.

— Страус, а зачем мы летали в будущее? — спросил Джонни.
— Да я коньяк как-то слил в бочку и спрятал у трамвайного кольца. Подумал, привезу, если получу права на полёты во времени.

— А что дальше с ним делать будешь? — переспросил Джонни.
— Выпью, наверное. Будешь? — продолжил дискуссию страус.
— Нет. Я сегодня по „Амстердам Навигатору“ после таких приключений. Не больше, — ответил, Джонни.

Ну тогда я полетел дальше, — с грустью произнёс страус.

— Прощай, страус! — печально произнёс Джонни, глядя, как взлетает страус, держа в лапах бочонок с коньяком.

Джонни вытер слёзы и пошёл в „Гудвин“. Там он взял себе бутылку „Амстердам Навигатора“ и пошёл на излюбленный задний двор бывшей телефонной станции. Наверное, называть это время ночью было поспешно. Это был поздний зимний вечер. Где-то поигрывал на очень низких тонах арфы бурый медведь. Был лёгкий морозец, заставлявший сугробы заднего двора блестеть. Ветер, тихонько завывая, всколыхнул подвластные ему предметы, но лучше всего гонял снежок поверх льда, создавая неповторимые кружева хороводов замёрзшей воды.

Utka-po-pekinski-dlya-progressa-s-orkestrom.mp3

Паша Мысковских — Старый монах

Jago De Holоn — Thu, 12 Feb 2026 19:50:52 +0000

Наш непостоянный автор по имени Паша Мысковских вернулся к более свободному стилю изложения, наложенному на полевые записи у рынка «Салют». Слушайте и повинуйтесь.

Stary-monah.mp3

Музыкальная версия №1149. Johnny Truro — Несуществующая поддержка локального клуба с оркестром

Jago De Holоn — Mon, 02 Feb 2026 20:47:04 +0000

Все совпадения случайны, или являются воплощением альтернативной Вселенной, но не этой. Вперёд, невинномысский «Фосфорит»!

Паоло Сакердонович сам был не очень постоянным автором, но мог себе это позволить. А вот непостоянность автора Джонни Труро его весьма сильно напрягала, ведь в его творчестве даже при написании партий эта непостоянность прослеживалась по абсолютно непонятным причинам. Сакердоныч обошёл все библиотеки, куда был записан и не был. В некоторые ему удавалось проникнуть, а в некоторых дело заканчивалось дракой. После одной из таких по неизвестным причинам Паоло Сакердонович охладел от своих поисков. Дело в том, что в драках он сломал около 42,135 перьев, почему отныне мог писать прозу только на клавиатуре. Но о чём писать он не мог знать и понимать. Неудавшиеся попытки раскрыть одну тайну сделали мир ясным для понимания, а значит неописуемым. Не в состоянии описать мир Паоло Сакердонович очень расстроился и одной морозной ночью купил кефир «Бежин луг 3,2 %» и спешно покинул Зеленстрой через улицу Волоховскую. Ту самую, где ещё один непостоянный автор Паша Мысковских пытался в темноте записать стих про студентку в белых обтягивающих брючках. Тогда было лето.

Сейчас царила практически полярная ночь. Кефир покрывался льдом и был непригоден для пития, а ближайший «Дикси» находился там наверху. Идти надо было по тропинке между пятиэтажными домами и Гаражным кооперативом №5. Сжимая в руке обледеневший кефир, он преодолел это расстояние, выйдя к зданию Теплосети, упирающееся в школу, которая являлась тренировочной базой ФК «Трудовые резервы», который возглавлял Паоло Сакердонович в качестве генерального директора в 2014-2016 годах. Однако, в этот момент он услышал лай собак, который перебивали звуки трубы, появившейся из ниоткуда. Сакердоныч осознавал все риски, но смог заставить себя отправиться ко входу в кооператив. Он шёл к нему, а звук трубы всё приближался и приближался, а лай собак удалялся и приближался одновременно, а потом переходил в вой. После недолгих блужданий по лабиринту Паоло Сакердонович увидел медведя в зелёной шапке с помпоном и красном шарфе, играющего для собак какой-то фриджаз.

Когда Паоло Сакердонович повернул в их тупик, то медведь перестал играть, а собаки начали расходиться, искоса поглядывая на Сакердоныча. Медведь убрал трубу в футляр, пристально посмотрел на Паоло Сакердоновича и сказал:

— У тебя есть то, что мне надо, а у меня есть то, что надо тебе.
— …, — Паоло Сакердонович не мог ничего сказать в ответ, ибо ещё не встречал говорящих медведей.
— Отдай мне свой кефир, а я отдам тебе историю Джонни Труро, — спокойно сказал медведь.
— Зачем тебе кефир? — неуверенно поинтересовался Паоло Сакердонович.
— Я знаю пункт приёма замёрзшего кефира. За него дают хорошие деньги, — ответил косолапый.
— Но ведь я сам могу получить хорошие деньги за кефир? — начал блефовать Сакердоныч.
— Я могу назвать тебе адрес пункта приёма, но если ты пойдёшь туда, то не успеешь в ближайший супермаркет, а значит тебе придётся вызывать такси до «Гудвина», а там сам знаешь какие цены, — парировал медведь в зелёном шарфе и красной шапке, — ты ничего не заработаешь, а главное никогда не узнаешь тайну непостоянства Джонни Труро.

Паоло Сакердонович молча протянул медведю кефир, превратившийся в ледяной камень, и услышал следующую историю:

«Так вот всё, что я знаю, так это то, что дело было давно, но сравнительно недавно. Джонни Труро был вполне себе постоянен, работал гоп-стоппером, который умел перемещаться по канатным дорогам, натянутым в его городе лучше всех. Он жил припеваючи, но в один прекрасный момент он задумался, правильно ли то, что он болеет за „Стэнхаусмюир Блэйдс“, а не за „Фосфорит“ из Невинномысска. В тот момент он как раз начал играть на пианино и познакомился со мной. Мы создали группу, и он рассказал мне это на одной из репетиций, потому что больше участников у нас в группе не было, пока мы не взяли на ударные Тузика из Гаражно-строительного кооператива местной АЭС. Джонни серьёзно колебался в этом вопросе, поэтому с первых партий начал играть что-то невпопад, как и я, но я — всё-таки медведь. А Тузик и вовсе подключал списанные приборы с АЭС, почему всё выходило очень непостоянно. Но мы тогда особо ни о чём не задумывались, а Джонни Труро одной тёмной зимней ночью ушёл с базы искать ответы на свои вопросы. Закончилось всё не так, как мы ожидали. Ему пробили голову тупым ледяным кисломолочным предметом, и он выбыл до июня. Восстановление проходило тяжело, он переставал помнить партии и стал стремиться к официальному трудоустройству, но после пары неудачных собеседований он внезапно понял, что его нерешённые вопросы бытия мешают ему найти себя в этом мире. Он не мог идентифицировать себя, хотя прошёл все пути получения FanID.

Джонни понимал, что до Стенхаусмюира он не доедет, но может добраться до Невинномыска. К тому же он знал, что там живёт гениальный поэт Лимон Треугольников, знающий ответы на все вопросы. Джонни Труро не мог найти работу, а наш фриджаз не являлся оплачиваемым стилем. Поэтому Труро не мог даже купить билет на автобус до Невинномысска. Один огромный страус в конце летнего сезона предложил Джонни долететь на его спине, а в виду отсутствия средств у того не оставалось иного выбора, ибо на тот момент Джонни Труро работал грузчиком ликёро-водочной продукции, а значит эта продукция рисковала попасть в его организм и решить его вопросы без его участия. Джонни сел на спину огромного страуса, но выяснилось две вещи. Во-первых, страусы не летают. Во-вторых, вместо Липецка страус побежал в Тамбов. А когда Джонни, потерявший последние силы из-за душевных метаний, уснул и проснулся, то они стояли на заправке. Коварный страус, попивая лукойловский эспрессо, сказал, что они в Хасавюрте, а сам он держит курс на Махачкалу, а потом на Дербент, чтобы устроиться на зиму дегустатором на коньячный завод.

Джонни лишь спросил, где тут ближайший вокзал. В итоге, он доехал до Невинномысска на собаках вместе с фанатами „Кавказкабеля“ из Прохладного, которые держали путь в Анапу на матч с местным „Спартаком“. Собаки были не электрички, а ездовые. Они как раз не проходили испытания на непостоянных авторах. Однако, чтобы попасть на аудиенцию к Лимону Треугольникову, можно было только по предварительной записи на ГосУслугах. Поэт записывал постоянно сам себя на две недели, чтобы к нему никто не пришёл, но не успел заполнить 14-й день, почему Джонни смог записаться на 22:30. Две недели он жил на вокзале и питался лапшой „Роллтон“, разведённой в пластиковом стаканчике с чаем „Липтон“, но в назначенный час пришёл к поэту. Всё дело в том, что Общество непризнанных гениев кавказских минеральных вод, выделило Лимону апартаменты на мансардном этаже местного Психо-венерологического диспансера № 42.8, почему и нужна была запись на ГосУслугах.

На ресепшене Джонни оценили, как перспективного клиента диспансера, почему решили пропустить и не выпустить, если он не сможет последовать инструкции по вызову лифта на мансардный этаж, потому что здание было четырёхэтажным, кнопок лифта 18, а мансардный был на 11-й кнопке. Однако, Джонни справился. Лимон Треугольников сидел в комнате, по которой были разбросаны книги и стояли огромные книжные полки. Лимон Трофимов сидел и играл ручками в дартс. Вся середина круга напоминала канцелярский магазин. Лимон достал из ящика стола стограммовую бутылку коньяка и выпил её залпом.

— Что тебе надо? У меня творческий кризис! — резко произнёс он, но чуть остыл — если бы не возможность записаться на ГосУслугах и этот диспансер, то меня бы и правда никто не знал…Что надо?
— У меня есть вопрос, который мешает мне быть непостоянным автором, — сказал Труро.
— У меня много вопросов, которые мешают мне, в принципе, быть автором, — парировал Лимон.
— За кого правильно болеть за „Стенхаусмюир Блэйд“ или невинномысский „Фосфорит“, — выпалил Джонни.
— А ты шо с Невинномысска?! — закричал Лимон Треугольников.
— Никак нет, — закричал Труро.
— Так какое право ты имеешь болеть за „Фосфорит“. Поддерживай свой локальный клуб! Какой клуб в твоём городе? — зло вопросил Треугольников.
— Но в моём городе нет клуба, — растерянно ответил Труро.
— Тогда езжай в этот Саарбрюккен! — вскричал Лимон, выбросив в дартс новую ручку, из-за которой он разлетелся на 18 частей.

Джонни Труро, памятуя о пережитых травмах вышел из комнаты. После этого он переехал сюда, где мы продолжили играть фриджаз, но Тузика с нами уже не было. Он не мог оставить атомную промышленность, сказав, что металлургия — это не по фриджазу, а ему для творчества нужно нечто более термоядерное. Джонни Труро вышел из Психо-венерологического диспансера № 42.8, где повстречал всё того же страуса, который сообщил, что прошёл курсы подготовки квалификации и стал летающим курьером Дербентского коньячного завода, а поэтому больше не сможет обмануть никого в этом мире. У Джонни закончились средства, потраченный на „Липтон“ и „Роллтон“, поэтому он принял технологическое решение лететь куда глаза глядят. В тот вечер Лимон Треугольников написал свою культовую поэму „Страусы летят над зоной отчуждения“, получив комнату на одном из основных этажей диспансера. Вернувшись, Джонни сумел разыскать того, кто проломил ему голову, но узнал, что тому и вовсе чужд спорт и не он поддерживает никакой клуб».

Медведь закончил рассказ. Паоло Сакердонович посмотрел пристально в ночное небо над Гаражным кооперативом №5.

— Миша, а скажи, зачем кому-то покупать кефир, превратившийся в лёд?
— Чтобы бить им по голове непостоянных авторов, когда те застряли на перепутье, — ответил медведь. Он достал трубу из чехла и начал играть, смотря в ночное небо и негасимый свет окон котельной ОАО «Тулатеплосеть».

Nesuschestvuyuschaya-podderzhka-lokalnogo-kluba-s-orkestrom.mp3

Музыкальная версия № 2112. Джонни Труро — Отсутствие футуризма для лебединой стаи с оркестром

Jago De Holоn — Fri, 23 Jan 2026 21:54:30 +0000

Однажды непостоянный автор по имени Джонни Труро влюбился в чёрного лебедя. Точнее самку лебедя. Вообще, это была девушка, брюнетка, но сзади она была подписана «Лебедь». Нюансы той встречи Джонни Труро не понял, потому что был изрядно пьян. Ему отлежаться и прокапаться, но он всё блуждал будто под наваждением около Гаражно-строительного кооператива номер 6, слушал на репите кассету белорусского автора, о котором знал, что с такой фамилией можно бесплатно пройти кастинг на «Битву экстрасенсов», а с фамилией Труро пройти его можно было, но сложно и дорого. Также он распивал белорусскую кедровую настойку, взятую на местном фермерском рынке. Всё это время Джонни Труро надеялся встретить этого лебедя женского пола и сказать, что ради неё он ляжет прямо под гаражами и прокапается от своей алкогольной зависимости. Но случая не представлялось. Он подумал, что надо пойти в близлежащий парк к пруду, и может она соизволит выйти из него. Но там были одни утки и никаких лебедей. Было позднее время, но он отважился пойти к пруду поменьше, в том же парке в лесу напротив дач, но там жарили шашлык Бобби Райан, Якоб Силфеберг и Кэм Фаулер. Бобби спал в обнимку с бревном, а Якоб выкатил бутылку под клюшку Фаулеру, который кистевым угодил точно в голову Джонни Труро. Был приятный летний вечер. Силфеберг сказал: «Прямо, как в сезона 14/15», но Фаулер парировал: «Нет. Это 17/18, в натуре базарю». Бобби Райана в этот момент вырвало и костёр с шашлыком погас. Из кустов вылетел Скотт Нидермайер и начал драку с Кэмом Фаулером. Якоб Силфеберг откупорил бутылку «Джэк Дэниэлса» и подошёл к телу Джонни Труро и попробовал пульс. «Вроде живой. Бухаем дальше». Так прокомментировал ситуацию Якоб, стоя у разбитой головы Джонни Труро на фоне дерущихся Нидермайера и Фаулера рядом со спящим Бобби Райаном. Из кустов заходил Роб Нидермайер, чтобы вкупиться за брата, а за Фаулера должен был зайти Майкл Оуэн, но не смог этого сделать из-за травмы колена, полученной ещё в 2005 году в мадридском «Реале».

Когда Джонни Труро открыл глаза, то была уже зима. Снег и вода заполонили улицы города. Джонни Труро спросил у врача время.

— 21 декабря, — ответил тот слегка надменным голосом. Врач был пьян.
— А лебеди улетели?, — переспросил Джонни Труро.
— Лебеди улетели…- с грустинкой сказал врач, налив гранёный стакан спирта.
— А почему меня не разбудили? — спросил Труро с такой грустью, будто хотел выиграть соревнования по скорби техническим нокаутом.
— Потому что, голубчик, у вас кома от черепно-мозговой травмы была наложена на алкогольную кому. Нельзя же прервать одну кому, когда параллельно идёт вторая.
— Что же мне теперь делать? — жалобно спросил Джонни Труро.

После этого Джонни рассказал врачу свою историю. Тот выпил залпом спирт и начал что-то писать на бумаге. Писал он нервно, руки его тряслись и он постоянно зачёркивал что-то. Когда он перестал писать, то быстро поставил печать на бланк, налил стакан спирта и протянул Джонни Труро. В записке было следующее:
«Уважаемый больной Д. Труро. Ваша ситуация мне понятна и чем-то знакома. Вы залечили ваши черепно-мозговые поражения, но рана в сердце оказывается была вызвана не тупым предметом, напоминающим бутылку „Джек Дэниэлса“, о котором я знаю лишь потому, что пару раз выносил в бутылках из-под него спирт из больницы. Теперь слушайте меня внимательно. Вы должны выпить этот стакан спирта, а потом закусить моим рецептом, но не съедать место для печати. Потом вы должны сесть в троллебус, который не отвезёт вас в Бургер Кинг напрямую, но, сделав круг по городу, вы окажетесь там. Съешьте не более воппер-ролла и смело переходите дорогу. Первое, что бросится вам в глаза, и будет то место, где вы встретите вашу возлюбленную. Остерегайтесь бесов красной окраски. Убедительно вас прошу. С уважением, д-р Назанский».
Джонни немедленно выпил спирт и начал есть рецепт, жадно глотая воздух. Воды в палате не оказалось. Сил Джонни не хватило, он промолвил: «Московское время 15:37. Предзакатные сумерки опустились на Среднюю полосу России». После этого он закалялся и пустился бежать в сумерки. Бег его напоминал нечто из горнолыжного спорта, ворота он проходил с трудом, а стены и лестницы с трудом выдерживали его шатаний. Джонни вылетел на улицу и упал лицом в сугроб. Благо приморозило и сне был не особо тяжёлый. Так в Джонни смешал спирт с водой, параллельно закусив. Он сам не заметил, как надел пальто, кем-то бережно принесённое с ним, а там лежал плеер с козырным летним белорусским исполнителем. В глазах Джонни всё плыло и периодически темнело, ему было то невероятно хорошо смотреть в серое небо, но рвотные позывы заставляли его делать волевые усилия и бежать вперёд. Он не смог перейти дорогу по диагонали, почему прибежал на троллейбусную остановку в момент приезда троллейбуса. В его номере были одни четвёрки, но понять какой номер у троллейбуса было невозможно. Джонни скомкал купюру в руке и рухнул на свободное заднее сидение. Во снах он видел лишь серый зимний сумеречный поздний день и пролетающих по небу уток. Он пытался разглядеть лебедей, но в тот момент, когда ему казалось, что по нему летит та самая девушка, он приоткрывал глаза, а в них становилось всё страшнее и темнее.

— «Вставай, нищеброд, а то сейчас милицию позову!» -вот что услышал Джонни, когда во сне он уже взлетел в серое сумеречное небо Средней Руси, чтобы в облаках отыскать свою любимую.
— Я что в СССР? — спросил Джонни, после чего он начал сильно икать, пытаясь закрыть рот, почему тучная женщина в оранжевой жилетке, старой потёртой шерстяной юбке и в валенках схватила его и вытолкнула из троллейбуса. Джонни повторил подвиг Джимми Райана, но ему стало легче и он встал на колени.
— А ты не такой конченый, как те черти с клюшками летом. Один мне весь троллейбус заблевал так, что резиновые сапоги по колено пришлось натягивать. Что ты тут ищешь? — спросила водитель троллейбуса.
— Любовь, — ответил Джонни с искренне растопыренными глазами.
— Ну у тебя ещё есть шанс. Удачи, — улыбнушись ответила женщина.

Когда он падал, у него выпали наушники, но он надел их, услышав козырного белорусского исполнителя. Оглядевшись, он увидел троллейбусное кольцо, во тьме позднего вечера и почти круглосуточный «Бургер кинг». Там Джонни выключил плеер, чтобы пойти в уборную, а после взять свежий воппер-ролл, который он запил «Эвервесс-колой». Он оглядел посетителей «Бургер-кинга». Всех удалось вполне идентифицировать, но лишь одно лицо было ему знакомо, но он не мог отнести его к обладетелю европейской или кавказской внешности, а имя и фамилия выпали из памяти. Ему некогда было вспоминать, потому что на другой стороне его ждало место любви.

Джонни Труро вылетел из «Бургер кинга», закурил сигарету и побежал на светофор, загоревшийся зелёным для пешеходов. Но на другом конце всё было закрыто, даже «Чешский старовар» уже прекратил свою работу, не говоря уже о «Пятёрочке» и «Фикс прайсе». Джонни охватила паника, он попытался включить свой кассетный плеер с козырным белорусским исполнителем, но не смог его найти. «К чёрту его, потом. Где она?» Всё думал Джонни Труро, направляясь к ближайшему путепроводу. Но в между зданиями с номерами 127 и 129 он увидел горящую дверь. На ней было написано «бар „ГудВин“. Джонни побежал к двери.
Джонни залетел пулей и с лучезарной улыбкой, но там он увидел за прилавком лишь шейха Мансура и Сэра Джима Рэтклиффа. Мансур пил „Добрый кола“, а перед Рэтклифом стояла бутылка шотландского виски из Кимовского района Тульской области. По разговорам можно было легко понять, что они обсуждают введение принудительного запрета на трансферы для каждого из 18 клубов АПЛ за 18 лет, планируя сделать исключение, вероятнее всего, только для ФК „Союзник“ и ФК „Урбанизатор“ из Манчестера. При этом Сэр Джим налил себе полный стаканчик виски, а у Мансура был полный стакан „Добрый колы“.

— Давай бабахнем, отличный проект, Мансурчегг, — кричал на весь бар Сэр Джим Рэтклифф. Они чокнулись, а он быстро выпил, но сделал лицо, будто обомлел от ужаса. Рэтклифф выхватил из рук Мансура стакан с колой, а когда выпил его залпом, рухнул прямо под барную стойку. Мансур смотрел на Джонни Труро, а Джонни смотрел на Шейха.
— Слушай, Мансунизатор, а давай я также, как этот „Добрый кола“ Холанда заберу у тебя, а то задолбали эти скауты какие-то шпалы продают, их будто учили на строительном рынке „Слобода“ или там лицензии продают что ли? Завтра зайдём? Надо ДВП себе хоть до банкротства купить.
— Ай, дорогой, а давай. Я тебе Холанда, а ты также на Этихаде под кресло упадёшь через борт и освободишь своё содержимое желудка в технической зоне „Ливерпуля“.
— Могу испортить Слоту новый костюм, — радостно ответил Рэтклифф.
— Нэ вопрос, с меня вот этот напиток с Кимовский район, ай вах вах вах?
— Слушай. Налей нефти лучше, манал я этот пронский виски, — парировал Рэтклифф, подавая руку Мансуру.
— Ну нэ дарагой, Холанду этот виски нравится. Он, когда понимает, что Гвардиола его отправит в тиски соперника, а Доку будет всю игру стрелять на Семеньё, то себе в бутылочку перельёт и попивает всю игру. Благо Грилиша слили, а то драка был бы. Братишка, разобьёшь наш трансфер? — Мансур пожал руку Рэтклифа.
— Это ты только пойми у нас в ИНЕОС ещё это не сделка, брат, — сказал Рэтклифф. Надо в полнолуние пойти за здание бывшей переговорной станции подписать контракт кровью и орошить Холанда продуктом почечной фильтрации.
— Слущай, но ты понимаешь, что эта мелиоративный процедур ест плюс 100 миллионов к трансферной стоимости в Европе и минус 3 миллиарда в Саудовской Аравии, — парировал Мансур.
— Ну на дуб поссым и хватит, главное в полнолуние, а то точно обанкрочусь и пойду к в гренландскую резиденцию Дональда Трампа личным ассенизатором, грустно сказал Мансур.
— Слушай, пацан, а тебе подать что? — спросил Рэтклифф у Джонни Труро.
— Мне нужна самка лебедя, — ответил шокированный Джонни.
— Слушай, брат, улетел лебедь весь, нэту, приходи во вторник после матча с „Астон Виллой“ — сказал Мансур.
— Но я не играю за „Астон Виллу“. Вы меня неправильно поняли, мне девушка нужна, а ней написано, что она лебедь, меня доктор прислал, — замешкался Труро.
— Слушай, бери контракт с „Астон Виллой“, там лучше доктор, вылечит голова — сказал Шейх Мансур, — а то знаешь такой запрос, это я Холанду гарем из валькирий легче набрал из Валхаллы прямо да.
— Да не Мансур, дубина ты персидская, влюбился пацан, ему крылья чудятся, у него нефти нет, да даже прав на Холанда, — успокоил его Рэтклифф.
— Так пусть берёт танкер с нефтью. Слущай, брат, угощаю. Там парк через дорогу, я на малом пруду припарковал. Забирай, ещё привэзу. Я же должен спасти твою душу, — Мансур растянулся в улыбке, — там только хоккеисты какие-то головы об него бьют, то бутылки. Победишь их — твой танкэр.
— Я уже проиграл…- растерянно сказал Труро.
— Да проси, что пожелаешь тогда, дарагой, — сказал Мансур, пока Рэтклифф наливал второй стакан.
— Слушай шейх, а дай футуризма мне? Пусть я стану модным и холодным, чтобы сердце по лебедям уже не болело, — сказал Джонни Труро, чувствуя, что за его спиной собирается очередь из местных агрессивно настроенных пацанчиков разной возрастной категории.
— Э, слышь, ты что это? Ты Джонни Труро что ли? Ты в курсе, что закончился футуризм. Кто футуризм найдет, того и Холанд будет, и Мбаппе, и Брайан Смолински, и Моника Левинский, и Гренландия даже! А ты знаешь, как он закончился то? — из глаз Мансура полетели слёзы.
— А закончился он, когда ты написал трек „The Trick Of Hard November“ в 2018 году, Джонни. Бери всё остальное, но лебедей и футуризма у нас нет, — сказал Рэтклифф на фоне рыдающего Мансура.
— Эээ, Круга поставь да, заведи шарманку, достал уже этот футризм. Наливай, Маринетти-хреноветти, — закричал сиплый бас из толпы пацанчиков со сложной судьбой и характером.
— Мне водку „Старая Тула“, 0.5 и сок „Добрый“ с малиной, — сказал тихо и отрывисто Джонни Труро.
— Слушай, а если заберёшь Джейдона Санчо из „Бургер кинга“, то я тебе по цене из „Пятёрочки“ продам, без наценки, — сказал Рэтклифф.
— В „Астон Виллу“ его засунь, Сэр. В „Пятёрке“ нет „Старой Тулы“ и не было никогда, — тихо и отрывисто сказал Джонни Труро.

И тут возникла Мансур перестал плакать, Рэтклиф застыл вместе со временем, а пацанчики перестали стрелять друг у друга сигареты. Наступила пепельная кромешная тишина, будто бы весь мир погрузился в чёрную мглу, и только алкобар „Гудвин“ остался последним оплотом света в этой Вселенной.

— Стаканчики нужны — тихо просипел Рэтклифф.
— Нет. „Честерка“ дай синего, оплата наличными — произнёс Джонни Труро, протягивая купюру, сжимая которую он уснул в троллейбусе.

Все замерли и стояли недвижимо. Рэтклифф достал из-под полы бутылку „Старой Тулы“ вскрыл её и плеснул грамм 10 себе в виски с Пронского района Тульской области с оленем на этикетке. Спешно закрыл бутылку и протянул Джонни с пачкой синего „Честера“. Джонни гордо взял водку и спрятал сигареты в карман. Потом он прошёл мимо застывшей толпы через созданный ему, будто чемпионский, коридор, а потом вышел на улицу. Доподлинно неизвестно, когда он ещё заходил в бар „Гудвин“, но точно не в эту ночь. Он пошёл за бывшую переговорную станцию, что была метрах в 50 через дорогу.
За одноэтажным кирпичным зданием дул декабрьский ветер, развевая мелкий снежок аккурат в лицо всем стоящим. А стоял там непостоянный автор Паоло Сакердонович с бутылкой тёмного индийского рома „Олд Монк“, выпитой наполовину. Он стоял в поисках нового сюжета для небольшой новеллы, но в голову шёл только ром и то, чтобы провалиться в пищевод. Внезапно в эту ночь появился Джонни, однако разная степень опьянения сыграла злую шутку. Когда Джонни выпил половину бутылки водки, Сакердонович заканчивал 0.75 рома. Он любил другие напитки, потому что у него был панкреатит. В этот момент Сакердонович уже с трудом разговаривал, но всё же смог выдавить из себя…

— Джонни Труро, ты украл футуризм и думаешь, что ты крутой? Но ты продал футуризм за эти лебяжьи крылья, ты не больше, чем Евгений Трубицын. Ты не добьёшься успеха!

На этом Паоло Сакердонович упал лицом в сугроб. Джонни оставалось только вытереть лицо крайне непостоянного автора и вызвать тому такси на последние деньги. Он даже не представлял, что в тот момент, когда внезапно обитатели Гудвина очнулись после сна, в бар залетела огромная бурая медведица, а с ней широкоплечая брюнетка с длинными ногами и в шортиках в обтяжку с надписью „Лебедь“ на спине. Они принялись метелить озверевшую было после анабиоза местную районную знать.

— Джимбо, братик, а Санчо будем забирать из „Бургер кинга“?, — кричал убегающий по морозному ветру шейх Мансур.
— Да у него контракт заканчивается, куда эти дрова тупорылые подписывать, я за них умирать не собираюсь, кричал Рэтклифф, тяжело дыша.
— Зачем мы эту Маринку подменяем, скажи мне, брат последнее и я вызываю такси до „Эттихада“? — спросил Мансур, когда они обежали здание по северной стороне, окопавшись в сугробе у парковки во внутреннем дворе.
— Мы дела великие делаем, Мансур. Не переживай, вертолёт вызову, завтра уволю 500 сотрудников из клуба, — ответил Сэр Джим Рэтклифф, пожёвывая свежую снежную пыльцу.
— Какие дела? Лебеди нас бьют, футуризма нэт. Нефть есть, а футуризм нэт, — Шейх Мансур заплакал и уткнулся лицом в снег.

Девушка-лебедь и медведица взяли с собой 10 бутылок „Просекко“ и скрылись в неизвестном направлении.

— — Даже кефира нет. Во кругляки пошли, — сказала брюнетка.
— Не переживай сестрёнка, я взяла мясные чипсы и клубничный сок. Жить будем, — парировала медведица.

Усадив Паоло Сакердоновича в такси, Джонни Труро попытался включить на кассетном плеере козырного белорусского исполнителя, но в кармане было пусто. Он не заплакал и не засмеялся, а просто глотнул водки и шёл, ловя ртом снежинки, понимая, что после дневного спирта ему ничего не страшно. Он заметил, что его преследовала чёрная тень, которая неустанно к нему приближалась и догнала его у бывшего ресторана, совхоза и круглосуточного супермаркета около высотного красного панельного здания. Он понял, что это был тот человек непонятной расы, которого он пытался идентифицировать в „Бургер кинге“. И это был Джейдо Санчо, который протянул ему плеер и пожёванную кассету.

— Прости, брат! Вопперная кома была, всё поплыло, взял и чуть не съел твою кассету, а ты пропал. Ищу бегаю отдать тебе, братик.
— Спасибо. Возвращайся в „Виллу“, или что-то ещё?
— Дай сигу по-братски, а? Я же вернул, да?

Джонни Труро дал Джейдону Санчу одну штуку синего „Честера“. Выпил водки и перекрестился, глядя, как тень удаляется. Он включил плеер. Запись была замедлена и зажёвана. По дороге домой Джонни Труро наиграл на эту запись несколько импровизаций на найденной в сугробе миди-клавиатуре, а проходивший мимо медведь с контрабасом согласился наиграть партию за полбанки сока „Добрый“, который оказался клубничным, а не малиновым, но тоже сойдёт. Придя домой Джонни Труро сначала свёл трек, а потом допил водку. Кефира в его доме не было, а из круглосуточных магазинов был только алкомаркет, где кефир не продавался.

Otsutstvie-futurizma-dlya-lebedinoy-stai-s-orkestrom.mp3

Паша Мысковских — Промолчу

Jago De Holоn — Sat, 20 Dec 2025 08:33:11 +0000

Отборный рубцовский стих обрёл свою дату и музыкальное воплощение. Слушайте и повинуйтесь.

Promolchu.mp3

Pasha Giggz — Великий Андрей Анатольевич покидает пивную и растворяется в зареченском осеннем тумане образца сезона 2011-2012/Паша Мысковских — Гений последний модерна советского

Jago De Holоn — Sat, 13 Sep 2025 11:10:10 +0000

Сегодняшний музыкально-поэтический релиз мы посвящаем гению модерна и обладателю премии Триумф-2001 Андрею Анатольевичу Кондрашкину, чьё многогранное искусство выразили в этом опусе наши непостоянные авторы Паша Гиггз и Паша Мысковских. Кстати, у Андрей Анатолича сегодня 59-летие с чем мы его и поздравляем, а также желаем счастья, здоровья и творческих успехов! Ознакомиться с карьерой гения можно здесь: https://www.kino-teatr.ru/kino/acter/m/ros/277996/bio/ или в картинах нашего творческого объединения «Чебуречная пыль» под названием «Харон и Мишка» и «Пургаторий выходного дня». Отмечаем, что оба произведения, посвящённых этому гению России, основаны на реальных событиях, включая тот момент, как Андрей Анатолич догнался в пивной после одного из осенних банкетов театра муниципальной драмы «Эрмитаж» осенью 2011 года, и предлагаем вам трек и исходный текст.

Velikiy-Andrey-Anatolyevich-pokidaet-pivnuyu-i-rastvoryaetsya-v-zarechenskom-osennem-tumane-obrazca-sezona-2011-2012.mp3

Гений России, мастер перевоплощений.
Зрителя разного вводит в смущение!
Пьющий наотмашь гранёным стаканом
Он компромисса не знает изъяна.

Бомж, ростовщик, крот и Харон —
Нет типажа, что ему не знаком!
Гений охраны и частного сыска —
Из-под носа его не своруешь ириску!

Скромен снаружи, но внутри он бунтарь,
Зеленстройских ларьков познавший всю старь!
Страны настоящий он патриот.
Манхэттен с Берлином за минуту возьмёт!

Гений последний модерна советского,
Удали русской и молодецкой —
Это Андрей Анатолич Кондрашкин,
Пьяный довольный из пивной выходящий!

Музыкальная версия № 0.75. Шорох полночных промзон — Коварный июль

Jago De Holоn — Sun, 27 Jul 2025 21:33:06 +0000

Давеча результатом действия непостоянства нашего автора стал сей этюд для Эдирол оркестрала и шума промышленных зон улиц Скуратовской и Полевая одной июльской ночью.

Kovarny-iyul.mp3

Музыкальная версия № 5.0. Pasha Giggz — Рептилоиды летают в закатном небе, девочка кидает мяч

Jago De Holоn — Sun, 15 Jun 2025 15:54:56 +0000

Наш непостоянный автор по имени Паша Гиггз, если творит, то делает это тотально, снимая каждый пласт с окружающей атмосферы, не забывая выделять прекрасных чернобровых красавиц, а может и просто копируя промпт для создания картинки, кто знает. Хаос отборного менделеевского эмбиента и фриджаза в одном флаконе. Кто знает за челябинский баскетбол в формате чуть большем, чем 2х2, тот может чего-то поймёт, но всё никогда не поймёт. А пока слушайте и повинуйтесь:

Reptiloidy-letayut-v-zakatnom-nebe,-devochka-kidaet-myach.mp3

Pasha Giggz feat. Андрей Анатольевич — Враг

Jago De Holоn — Tue, 13 May 2025 19:07:42 +0000

Трек, который вы можете услышать только совершенно секретно и только на этом сайте. Посвящение великому чёрному котэ Марсиньо и великому противостоянию Гудионов — Брызгин из «Слуги» Вадима Абдрашитова в одном флаконе от Паши Мысковских, прочитанное А.А. Кондрашкиным на музыку Паши Гиггза.

Vrag.mp3

Pasha Giggz feat. Андрей Анатольевич — Дневник

Jago De Holоn — Tue, 13 May 2025 08:45:59 +0000

Мы продолжаем секретную публикацию треков, записанных совместно с гением позднего русского модерна Андреем Кондрашкиным. Когда-нибудь нам удастся нарезать видеоверсию, а пока что наслаждайтесь новым прочтением мастера стихов нашего непостоянного автора по имени Паша Мысковских под атональный фон Паши Гиггза.

Dnevnik.mp3

Музыкальная версия № 28200511. Pasha Giggz feat. Андрей Анатольевич — Далеко

Jago De Holоn — Sat, 10 May 2025 10:26:26 +0000

Гений позднего СССР и современной России, а по совместительству обладатель премии Триумф-2001, которой нет у Лионеля Месси, Конора МакДэвида и Сары Коннор, Андрей Анатольевич Кондрашкин очень модерново прочитал стихотворение нашего непостоянного автора по имени Паша Мысковских, а по техническому заданию проекта наш непостоянный автор по имени Pasha Giggz воплотил всё это действо в данный эмбиент. Трек на аналогичный стих есть и у проекта Шорох полночных промзон, но он всё же немного другой.

Daleko-1.mp3

Музыкальная версия №96a. Шорох полночных промзон — Февральский вечер. Печатники

Jago De Holоn — Wed, 05 Mar 2025 12:36:01 +0000

Дамы и господа! Несмотря на то, что Министерство здравоохранения РФ уверено, что наша редакция тяжело больна, мы представляем вам новое творение нашего проекта «Шорох полночных промзон», объединяющего творчество наших непостоянных авторов по имени Паша Гиггз и Паша Мысковских. Небольшой псевдоджазовый пассаж жестокий и беспощадный, романтичный как вечернее небо близ станции метро «Печатники». Слушайте и повинуйтесь.

Fevralskiy-vecher.-Pechatniki.mp3

Музыкальная версия №96. Pasha Giggz — Dark Cold Night Moods

Jago De Holоn — Mon, 03 Mar 2025 18:18:00 +0000

Если вы задаётесь вопросом, почему наша редакция не программирует добычу полезных ископаемых, а занимается выкладыванием непотребных нематериальных активов, то расскажем одну историю. Наш непостоянный автор по имени Паша Гиггз, ещё не будучи Пашей Гиггзом, 3 марта 2004 года ещё даже не знал, что в бизнес-центре на проспекте Ленина, 102Б имеется бесплатный общественный туалет. Не знал он этого, потому что выше первого этажа не поднимался в виду нахождения там магазина с весьма пиратской продукцией, нарезанной на CD-диски и с обложками даже. Так вот в тот злополучный день на автор выменял себе великое изобретение человечества по имени Dance Ejay 4. Вот тогда жизнь пошла на попятный. В честь сего события мы выкладываем работу с уже более серьёзными материалами собственного изготовления. Ничего личного просто простые советские настроения тёмной холодной ночи, наступившей после принятия пива «Белый Медведь светлое» в году так-эдак 2007-м.

Dark-Cold-Night-Moods.mp3

Музыкальная версия №81. Pasha Giggz — Место отдалённое, на самой окраине бесконечного мира

Jago De Holоn — Fri, 20 Sep 2024 15:57:42 +0000

Дамы и господа! Наш непостоянный автор по имени Паша Гиггз вышел из осенней депрессии в открытый космос и одарил сей мир своим непосредственным видением картины места одной демонической битвы, датированной ранее 1980 года.

Mesto-otdalyonnoyo-na-samoy-okraine-beskonechnogo-mira.mp3

Музыкальная версия №81. Десять шагов назад — Четыре сигареты Франца Кафки

Jago De Holоn — Wed, 11 Sep 2024 19:54:13 +0000

Продолжаем с великим Василием Николаевичем воспроизводить абсолютно глитчевую прозу, не имеющую начала, да и конца тоже. Сегодня попробовали перенести мрак абсурда столетней давности на сто лет вперёд и зачекинить всё это дело в пресловутом XXI веке очень непосредственным способом, а может и посредственным, скрывающимся за непосредственностью...

Chetyre-sigarety-Franca-Kafki.mp3

Музыкальная версия №80. Десять шагов назад — Один из последних летних трамваев

Jago De Holоn — Tue, 10 Sep 2024 20:21:08 +0000

Наш проект «Десять шагов назад» продолжает свою контригру против цивилизации, выдавая новую партию глитча и атмосферы блужданий по ветхим и не очень урбанистическим пространствам Средней полосы нашей необъятной Родины.

Odin-iz-poslednih-letnih-tramvaev.mp3