There Is No Day: заметки с тегом фриджаз

Johnny Truro — Ночная прощальная in F# minor. Op. 31 (п/у П. Мысковских)

Jago De Holоn — Wed, 29 Jul 2026 21:58:47 +0000

Трек, излечивающий вашу душу от фарингита, с пылу с жару от самых непостоянных авторов на свете.

Nochnaya-proschalnaya-in-F-sharp-minor.-Op-31.mp3

Музыкально-литературная версия №30. Johnny Truro — C# minor неуточнённый с оркестром (без участия П. Мысковских)

Jago De Holоn — Tue, 28 Jul 2026 21:11:19 +0000

На гаражный кооперативный корреспондент Паоло Сакердонович рассказал о недавнем творческом кризисе и возвращении к величию импровизатора Джонни Труро:

Непостоянный автор Джонни Труро был невероятно творческой личностью. Поэтому, как и все творческие личности, страдал от двух недугов — чрезмерной мании величия и слабоумия, часто идущих друг с другом и скрытых за чёрной желчью и рыжевато-блондинистой окраской волос с поникшим взглядом. В то же время жители одного из гаражно-строительных кооперативов попросили Джонни выступить с какой-то животрепещущей темой. Например, с гуляющим острым фарингитом неуточнённым. Как говорили проверенные источники местных алкобаров — именно фарингит является серым кардиналом экономики Средней Руси, с незапамятных времён неся с собой боль, страдание и разрушение.

Шло среднерусское лето. Время распития холодных хмельных напитков в городах Средней Руси. Коварное и опасное потайными течениями ветров в старых зданиях и ранним утром. Это не было проблемой для Джонни Труро. Проблемой было перешагнуть через себя и исполнить трек про фарингит. Джонни уже нашёл бурого медведя, пересевшего с контрабаса на старую разбитую арфу, а также виртуоза-скрипача Тузика, ранее игравшего на ударной установке. Но кто должен был исполнить вокальную партию? Джонни обратился к непостоянному автору по имени Паша Мысковских, но тот заломил цену в бутылку «Амстердам навигатора». Воспитанный идеями Сан Ра о бесплатной (для его музыкантов) музыке Джонни Труро пришёл в бешенство от грубости этого никчёмного поэта, отправив вместе с почтовым стерхом чёрную метку. На репетиции Джонни заявил, что сам исполнит композицию без посторонней помощи. К тому же этот треклятый Мысковских зациклился на тональности фа-минор, влюбившись в одну северную столичную пианистку, а Джонни признавал только до-диез-минор, почему сотрудничество с Мысковских всегда набивало у него оскомину.

Но с прошлым было покончено. Трек был взят в разработку и репетировался в алкобаре «Гудвин» на пересечении улицы Генерала Маргелова и проспекта Ленина. Выглядело дело так:

— Вот эту текстуху я буду читать, играя до-диез-минор на пианино, — кричал Джонни Труро, допивая последнюю в истории чекушку водки «Старая Тула».
— А я буду лапой водить по арфе в такт до-диез-минору и будь что будет, — рычал медведь, запрокидывая чекушку коньяка «Олд Баррель» за несусветные 700 рублей.
— Гавгавгав-рррррррррррр-гавгавгавгав, — парировал Тузик.

После чего завязывалась драка с пьяными прихожанами алкобара «Гудвин», но связываться с бурым медеведем и коньяком «Олд Баррель» никто не хотел, почему Труро и компании удавалось улизнуть каждую репетицию невредимыми. Лишь на генеральной репетиции всё прошло тихо. Алкобар уцелел и все пришли к консенсусу, ожидая величайшее выступление «Трио имени Джонни Труро без всяческих фа-минорных непостоянных авторов». Чтобы отпраздновать свою победу Джонни решил шлифануться «Амстердам Навигатором», чтобы почувствовать победу над этим алчным Мысковских. За ночь было немного посетителей, почему Джонни едва заметил рядом с холодильником странного человека в сером плаще и серой шляпе с очень белым лицом. Человек был с зонтом, на который падал косой дождь, но дождя вокруг не было. Однако, Джонни весьма тщедушно взял холодненькую бутылочку «Амстердама» и вышел на улицу, чтобы смаковать летний прохладный вечер под сигаретку. Он и не заметил, как вышел этот серый человек, лишь почувствовав слабый колючий удар по горлу, но изнутри. Джонни списал это на никотин и на усилившийся ветер, а также холодное пиво.

На следующий день на территории Гаражного кооператива №5 собрались все известные тузики Центрального района, а также один завершивший карьеру бард-рокер, заночевавший у пропахшей свежей уриной кирпичной гаражной стены после 20й литрухи самого дешёвого пива из «КБ». Возможно, его звали Сергей Моисеев, но говорить об этом мы не будем. В самом тупике кооператива стояло старое разбитое пианино и превратившаяся в рухлядь арфа, на которой стояла чекушка «Олд барреля». На неё и бутылку водки «Хаски» плюс полторашку воды из лужи и хватило денег от вырученных билетов. Точнее от одного билета, выкупленного под кодовым именем «Серый человек». Моисеева пустили бесплатно как и тузиков. Джонни было правда на всё это наплевать, ведь он жил только ради искусства и своего величия. Но сначала зрители услышали натяжные звуки скрипки серого тузика. Потом вышел бурый медведь, начав выдавать басовые ноты на разваленной арфе, и только потом выбежал Джонни Труро, выставив микрофон и начав играть интуруху на разбитом фортепиано. Словив в какой-то момент приступ синдрома Криса Мартина, Джонни потянулся к микрофону, чтобы прочитать свою гениальную текстуху, которая должна была увековечить фарингит в мировой культуре, но вместо слов он резко захрипел, почувствовав горечь и боль, будто запил водку «Хаски» кедровым «Сиббитером», а потом попросту упал вниз, ударившись носом аккурат о до-диез, ре-диез и ми. Последний кого он видел в толпе тузиков и Сергея Моисеева был Серый человек с зонтом, на который лил дождь, хотя дождя не было. Тузики обозначили бунт против обмана грозным рычанием, Сергей Моисеев лёг спать, справив малую нужду на стену, а бурый медведь махнул чекушку «Олд барреля» и рыком разогнал толпу тузиков, даже не разбудив Сергея Моисеева при этом. Сконфуженный Труро бился в конвульсиях на сером асфальте в серый летний день.

— Вы вокалист в группе?, — спросил врач с чёрной бородой в белом халате в больнице следующим серым утром.
— Собирался им стать, — хрипел бледный Труро в ответ, лёжа на кушетке, — нанять вокалиста очень дорого.
— Вам придётся раскошелиться, ибо к микрофону вам лучше не подходить, — парировал доктор с успешкой.
— А что у меня, доктор?, — спросил Труро, почти плача.
— У вас посетитель, — на этой фразе врач встал и вышел.
— Браво, Джонни! -в комнату вошёл Серый человек, на которого лил несуществующий дождь.
— Я видел тебя в «Гудвине», кто ты такой? — Труро был в бешенстве, но не мог и подняться с дивана.
— Я лишь пришёл сказать, что вы гений. Я успел побывать на многих концертах и только вы были близки к «4’33’’», которую я прогнал на репите 1004457367393058535803808094 раз, однажды обвалив Spotify и ITunes одновременно. Вы — гений. Если вам понадобится любая помощь, то можете обращаться, — он протянул ему лист бумаги и вышел.

Джонни с большим трудом восстановил репутацию в среде тузиков Гаражного кооператива №5, пообещав, что сможет вытащить пусть и ценой фа-минора Пашу Мысковских на следующий концерт. Проблема была в том, что Паша Мысковских больше не присылал почтового стерха, получив чёрную метку от Джонни Труро. Джонни упал было в меланхолию, граничащую с алкогольной комой, но вспомнил о записке Серого человека. Он достал бумагу и позвонил тому со словами «достань мне этого фаминоного треклятого Мысковских любыми способами!».

К слову, в тот вечер Паша Мысковских отправился в столицу Ясногорского района, где вечером понял, что это место идеально для приобретения крепкого «Амстердам Навигатора». Проблема была лишь одна — отсутствие оного в алкобаре 24 часа. Паша Мысковских любил возвращаться в 2011 год, беспечный и тут же беспокойный, светлый с очень мрачными депрессивными состояниями, но покорённый, великий, олицетворяющий соль жизни непостоянного автора, важная часть авторского пути. Но «Навигатора» не было, а «Балтика №9» — это было уже что-то дальше, 2012-й какой-то, улицы пригородов Тель-Авива, жаркие с жаркой любовью в сердце. А 2011-й — это ветер, стихия Мысковских. И вот вернуться в эту стихию Паша не мог. Не было навигационной связи. Не было до того момента, как в залу вошёл Серый человек, на которого капал несуществующий дождь. Тот легко взял четыре «Навигатора» из холодильника и оплатил их на кассе. Мысковских посмотрел на тот отдел, но там стоял только крепкий «Мотор» и восьмой «Лёвенброй».

— Ты кто такой? Как это сделал, — спросил Паша Мысковских у Серого человека.
— Я тот, кто может отдать тебе четыре «Навигатора» в качестве гонорара прямо сейчас, если ты не подведёшь меня, — сказал Серый человек.
— Какую? — засуетился Мысковских, уже ощущая этот хмелевой аромат осени 2011 года.
— Ты должен выступить вместе с Джонни Труро и прочитать стих на заданную тему. Про фа-минор я договорился, — ответил Серый человек.
— За четыре «Амстердама»? Легко! — закричал Мысковских, схватив пиво и почувствовав, будто какой-то острый игрушечный ножик вонзился в его горло. «Хм, как в „Игле“ с Цоем» — подумал было Паша.
Трек был отрепетирован идеально. Конечно же в «Гудвине» под постоянные споры, что круче фа-минор или до-диез минор, умеющие играть пышнотелые блондинки или бездарные рыжие гопники без знания нотной грамоты. Всё шло без эксцессов, а на выступление сбежались тузики из кооперативов №31 и №39, а также из Садоводческого товарищества бывшей ватной фабрики. Вечер был солнечным от АТС до ГК №5. Труро и компания с кайфом исполнили прелюдию в фа-миноре, а Паша Мысковских вылетел к микрофону с листом бумаге, но едва он открыл рот, как сконфузился от дикой боли. Музыканты играли всё быстрее, переходя в беспощадный фа-минорный фриджаз, терявший нотную основу, а Мысковских катался по асфальту, пытался съесть лист бумаги, но лишь отхаркнул мокроту и уснул. Медведь понял, что делать, но вместо «Олд барреля» взял «Киновский 3», почему напугал толпу не только рыком, но и хлынувшим потоком завтрака и обеда, которые прошли во «Вкусно и точка» с «Бургер кингом», шлифанутыми протухшей рыбой, отобранной у мусорщика на Южном рынке. Самый мягкий заголовок о случившемся выдало издание «Вечерняя прореха в гаражах, куда рухнул пьяный Лимон Треугольников», написав, что «Сверхкультурное мероприятие обернулось экологической катастрофой».

Труро был разбит с позором. Мысковских госпитализирован. На гаражным кооперативным фриджазом Средней Руси застыл призрак дальнейшего небытия. Благо некто Серый человек выкупил 5 билетов, чего хватило на лечение Паши Мысковских и поход в «Гудвин», который завершился дебошем Труро и компании. Джонни кричал «Играть, мы должны играть», медвель издавал рык с нотками подмосковных виноградников, а тузик лаял на всю окрестность заливистым лаем.

Так в один вторник после грозы «Трио Джонни Труро» и вернулось к любимому до-диез минору, сыграв на сером асфальте, под серым небом на разбитом фортепиано, прогнившей арфе и скрипке, которую Тузик перепутал с палкой, перепив воды из лужи. Им подпевал слабый июльский ветер, разнося музыку по округе. Зрителей не было. Только на крыше гаража сидел с бокалом Паоло Сакердонович, чтобы возвестить о возрождении фриджаза в гаражных кооперативах Средней Руси. Напротив него сидел Серый человек, на которого всё ещё шёл несуществующий дождь.

— Мда, измельчал Труро. А я было считал его новым Кейджем, а Мысковских и Киновский всё испортили. Как это пошло, — говорил Серый человек, потягивая «Навигатор».
— Ничего. Труро и не такое переживал. Он вернёт фриджаз в наши гаражные кооперативы, — улыбаясь говорил Джонни Труро.
— Ну выпьем за это, — сказал Серый человек, протягивая бутылку, — кстати, что у тебя?
— У меня «Боржоми», «Ибупрофен» и «Осёл Тамивир», — рассмеялся Сакердоныч, вскидывая в воздух две таблетки, чтобы поймать их ртом и чокнуться с Серым Человеком.
— Неееееееет! — в ужасе закричал Серый человек, побежав по крышам кооператив, дач, цехов и заводов так, что даже дождь не успевал за ним. Он бежал всё выше и выше, пока не растворился в сером июльском небе.

В это время Труро стоял и философствовал в курилке с медведем:

—Вот можем же без этого пафоса нагнать до-диез минора, а то эти фа-миноры, блондинки. Чисто сыграли как нормальные пацаны под пивко и сигаретку. А эти музы, к чему они. Наша музы одна — это неизбежная гаражная кооперативная бездна, промзона, «Олд Баррель». Понимаешь, Миша?
— Рррррррррррррррррррр, — понимающе прорычал медведь.
— А ты мне скажи, а что этот Серый козёл не пришёл? Сейчас я позвоню ему, у меня же есть его номер. Скажу, что я Кейджа его уделал, да я почти до Миши Круга дошёл по величию, базарю, — горделиво смеялся Труро, но вскоре выронил сигарету изо рта, достав из кармана бумагу, протянутую ему Серым человеком в больнице.

Медведь наклонился посмотреть и вместо телефона увидел бланк с шапкой: «Диагноз: Фарингит острый неуточнённый».

C-sharp-minor-neutochnyonny-s-orkestrom.-Op.-30.mp3

Первопрестольная русского авангарда или Фриджаз-календарь №25

Jago De Holоn — Wed, 27 May 2026 20:25:15 +0000

Неделю назад ваш непостоянный автор решил провести немного экспериментальные выходные. Замест выступления четверг на Свободном микрофоне-марафоне у Гриши Мовшица с ожиданием ночного поезда в «Тануки» на Земляном валу с последующими стихотворными опусами про пьяных самураев, автобус Н15 и миксе саке, текилы и «Джек Дэнэлса», был избран коварный план перенести выходные на среду и четверг, чтобы попасть на юбилейный 25-й Фриджаз календарь. Мероприятие это очень чёткое, но вот поймать его дату до составления табеля на рабочем пространстве не всегда предоставляется возможным. В этот раз получилось выловить эту вечно убегающую среду, в четверг читануть 4 опуса и отправиться с кишащей пьяными гопниками и спящими брюнетками последней электричкой в Тулу, параллельно написав 600-е стихотворение в истории. Но эти отчётности вы увидите/услышите потом. Пока что к делу.

И так в среду: «Ласточка», стих про ласточку, заселение на ВДНХ, «Салденс» на пятницкой (блонд плюс индиа пэйл лагер с бургером), а там до «Невротика» форсировать Москву-реку всего-то 18 минут. Место интересное. Этаж подвальный, много колонн, немного посадочных мест и танцпола, а публики уже достаточно, чтобы снимать из удалённых мест. Плюсом в сравнении с «Мотыгой» — хорошая барная карта, где удалось шлифануться виски сауэром и белым русским под атмосферный авангардный музончик без потери жизненно-важных органов, что всегда приятно.

Дмитрий Пейч, Давид Пахлавуни, Даниил Борейко

Зайти в зал удалось под гитарные запилы Пейча и Пахлавуни с ударными от Борейко. Игрался трек минут на 50 по всем канонам пост-рока, то бишь это всё была весьма шумная композиция из переходящих от одной к другой постепенно композиций. Вызывало ностальгию по легендарному тульскому ВИА [club17583190| AM against FM ] с их монументальными опусами в духе «Set fire upon the sun» и «Turn of the winds», но без синтезатора, а с рядом шумовых эффектов и периодическими вокальными вкраплениям, отсылавшими к старой забытой картине «Осень, Чертаново...», построенной на индустриальной музыке. Ударные порой выдавали драмнбейсовые партии в лучших традициях Pieter K. К слову, широко известно, что легендарный альбом всея атмосферного поломанного ритма «Everything all the time» рождён из джазовых импровизаций товарища Питера Кауфмана на ударной установке. В шумах улавливались нотки козырного ансамбля Cul de sac из столицы Массачусетской губернии, что тоже данному проекту добавляло только больше респекта весьма хаотичному проекту (а там все такие) в беспощадном сердце вашего автора.

Рада Анчевская, Константин Сухан и Олег Даутов

Переходим к виски сауэру...ой то есть второму блоку. Собственно, при технологическом решении отправиться на сие мероприятие афиша была прочитана именно до словосочетания «Рада и терновник». При этом ваш автор помнит лишь тот факт, что «Рада и Терновник» залетала на какое-то «Нашествие» в те годы, когда я им интересовался, при этом вряд ли даже была там прослушано, но что-то говорило, что таких легенд даже по сомнительным воспоминаниям упускать нельзя. Не знаю, что это говорило, но оно было право. Рада Анчевская знатно нашаманила своим бубном, а Константин Сухан выдул множество тончайших звуков из своей трубы, когда Олег Даутов нагнал очень нужного гитарного диссонанса. Отличная музыка, чтобы залипнуть в какой сомнительный ноябрьский серый день, перетекающий в тёмный вечер, ну и для конца мая с бокалом виски сауэра в руке идёт идеально.

Трио Петра Петяева и Сергей Летов

В общем, тут вышла забавная коллизия. Когда Сергей Летов посещал родную для вашего автора Оружейную столицу, то ваш автор об этом не знал и не попал. Когда поехал в Первопрестольную, то уже был уверен в бренде «Петяев», что и афишу не дочитал до конца, а тут бах и Сергей Летов вместе с трио Петра Петяева. Оказалось это весьма неожиданным, а наличие бокала белого русского в руке не помешало снять 12 минутной видео. Легендарный фриджаз не только в классические два саксофона, но и весьма непрофильным импровизациями на духовых инструментах и контрабасе. На концерте Эрика Долфи или Сан Ра ваш автор теперь побывает при довольно специфических и не очень жизненных обстоятельствах, но и увесистую частичку величия своего времени удалось зацепить.

Мораль же сей басни такова, что «Фриджаз календарь» стоит вылавливать чаще, чем раз в 2 года, а читать афишу не обязательно, ибо это будет нечто монументальное. Ну и главное наблюдение. Как ни странно, но русский авангард находится не в креативном и творческом Ленинграде, а где-то в подвалах классической и незыблемой Первопрестольной. Интересный поворот, за которым будем следить далее.

Johnny Truro — Колыбельная поздней городской осени (п/у Паша Мысковских)

Jago De Holоn — Wed, 27 May 2026 20:18:03 +0000

Тем временем набирает оборот нашего импровизатора Джонни Труро при поэтических вкраплениях непостоянного и величайшего Паши Мысковских. Всем прекрасным дамам — добрых снов! Всем остальным — фриджаза на каждую душу населения!

Kolybelnaya-pozdney-gorodskoy-oseni.mp3

Johnny Truro — Суперзвезда гаражных кооперативов с оркестром (при участии Паша Мысковских, feat. BIG_MIO)

Jago De Holоn — Sat, 23 May 2026 19:34:21 +0000

Давеча наш непостоянный автор по имени Паша Мысковских просто написал набор рифм, находясь на «Майском переполохе» от Тульской областной научной библиотеке, а BIG_MIO попытался закрыть гараж в ГСК №15 Центрального района. Так гениально и просто родился этот фриджаз и ненормативная лексика, с которой рекомендуем вам быть осторожными на уровне 18+.

Superzvezda-garazhnyh-kooperativov-s-orkestrom.mp3

Johnny Truro — Сончас in F minor. Op.28 (при участии Паша Мысковских)

Jago De Holоn — Tue, 05 May 2026 20:43:18 +0000

На сей раз наш непостоянный автор по имени Джонни Труро получил целых два дня, чтобы не нажать лишних клавиш до того, как начать импровизировать на свежий верлибр непостоянного Паши Мысковских. А получилось то, что получилось, типа фриджаз, но не джаз, свободный от бибопа, а свободный от всего, кроме философии творческих мук. Чисто мендельский фриджаз:

Sonchas-in-F-minor.-Op.28.mp3

Johnny Truro — Freejazz in F#minor. Op. 27 (при участии П. Мысковских)

Jago De Holоn — Thu, 30 Apr 2026 20:26:59 +0000

Непостоянный автор по имени Джонни Труро первым делом в нотной грамоте открыл аккорд Фа минор, в котором были написаны 2 его любимых трека Фридерика Шопена. Однако, употребив скумбрию в томатном соусе, сотэ с сыром и новокузнецкий бальзам автор незаметно для самого себя нажал + на миди-клавиатуре, почему отыграл всё в Фа диез миноре, пока не начал беспорядочно колотить по клавишам, а всё это произошло весьма скоро. С Всемирным днём джаза, дамы и господа!

Freejazz-in-F-sharp-Minor-Op-27.mp3

P.s. в создании данного трека принял и наш непостоянный автор по имени Паша Мысковских.

Музыкальная версия №1149. Johnny Truro — Несуществующая поддержка локального клуба с оркестром

Jago De Holоn — Mon, 02 Feb 2026 20:47:04 +0000

Все совпадения случайны, или являются воплощением альтернативной Вселенной, но не этой. Вперёд, невинномысский «Фосфорит»!

Паоло Сакердонович сам был не очень постоянным автором, но мог себе это позволить. А вот непостоянность автора Джонни Труро его весьма сильно напрягала, ведь в его творчестве даже при написании партий эта непостоянность прослеживалась по абсолютно непонятным причинам. Сакердоныч обошёл все библиотеки, куда был записан и не был. В некоторые ему удавалось проникнуть, а в некоторых дело заканчивалось дракой. После одной из таких по неизвестным причинам Паоло Сакердонович охладел от своих поисков. Дело в том, что в драках он сломал около 42,135 перьев, почему отныне мог писать прозу только на клавиатуре. Но о чём писать он не мог знать и понимать. Неудавшиеся попытки раскрыть одну тайну сделали мир ясным для понимания, а значит неописуемым. Не в состоянии описать мир Паоло Сакердонович очень расстроился и одной морозной ночью купил кефир «Бежин луг 3,2 %» и спешно покинул Зеленстрой через улицу Волоховскую. Ту самую, где ещё один непостоянный автор Паша Мысковских пытался в темноте записать стих про студентку в белых обтягивающих брючках. Тогда было лето.

Сейчас царила практически полярная ночь. Кефир покрывался льдом и был непригоден для пития, а ближайший «Дикси» находился там наверху. Идти надо было по тропинке между пятиэтажными домами и Гаражным кооперативом №5. Сжимая в руке обледеневший кефир, он преодолел это расстояние, выйдя к зданию Теплосети, упирающееся в школу, которая являлась тренировочной базой ФК «Трудовые резервы», который возглавлял Паоло Сакердонович в качестве генерального директора в 2014-2016 годах. Однако, в этот момент он услышал лай собак, который перебивали звуки трубы, появившейся из ниоткуда. Сакердоныч осознавал все риски, но смог заставить себя отправиться ко входу в кооператив. Он шёл к нему, а звук трубы всё приближался и приближался, а лай собак удалялся и приближался одновременно, а потом переходил в вой. После недолгих блужданий по лабиринту Паоло Сакердонович увидел медведя в зелёной шапке с помпоном и красном шарфе, играющего для собак какой-то фриджаз.

Когда Паоло Сакердонович повернул в их тупик, то медведь перестал играть, а собаки начали расходиться, искоса поглядывая на Сакердоныча. Медведь убрал трубу в футляр, пристально посмотрел на Паоло Сакердоновича и сказал:

— У тебя есть то, что мне надо, а у меня есть то, что надо тебе.
— …, — Паоло Сакердонович не мог ничего сказать в ответ, ибо ещё не встречал говорящих медведей.
— Отдай мне свой кефир, а я отдам тебе историю Джонни Труро, — спокойно сказал медведь.
— Зачем тебе кефир? — неуверенно поинтересовался Паоло Сакердонович.
— Я знаю пункт приёма замёрзшего кефира. За него дают хорошие деньги, — ответил косолапый.
— Но ведь я сам могу получить хорошие деньги за кефир? — начал блефовать Сакердоныч.
— Я могу назвать тебе адрес пункта приёма, но если ты пойдёшь туда, то не успеешь в ближайший супермаркет, а значит тебе придётся вызывать такси до «Гудвина», а там сам знаешь какие цены, — парировал медведь в зелёном шарфе и красной шапке, — ты ничего не заработаешь, а главное никогда не узнаешь тайну непостоянства Джонни Труро.

Паоло Сакердонович молча протянул медведю кефир, превратившийся в ледяной камень, и услышал следующую историю:

«Так вот всё, что я знаю, так это то, что дело было давно, но сравнительно недавно. Джонни Труро был вполне себе постоянен, работал гоп-стоппером, который умел перемещаться по канатным дорогам, натянутым в его городе лучше всех. Он жил припеваючи, но в один прекрасный момент он задумался, правильно ли то, что он болеет за „Стэнхаусмюир Блэйдс“, а не за „Фосфорит“ из Невинномысска. В тот момент он как раз начал играть на пианино и познакомился со мной. Мы создали группу, и он рассказал мне это на одной из репетиций, потому что больше участников у нас в группе не было, пока мы не взяли на ударные Тузика из Гаражно-строительного кооператива местной АЭС. Джонни серьёзно колебался в этом вопросе, поэтому с первых партий начал играть что-то невпопад, как и я, но я — всё-таки медведь. А Тузик и вовсе подключал списанные приборы с АЭС, почему всё выходило очень непостоянно. Но мы тогда особо ни о чём не задумывались, а Джонни Труро одной тёмной зимней ночью ушёл с базы искать ответы на свои вопросы. Закончилось всё не так, как мы ожидали. Ему пробили голову тупым ледяным кисломолочным предметом, и он выбыл до июня. Восстановление проходило тяжело, он переставал помнить партии и стал стремиться к официальному трудоустройству, но после пары неудачных собеседований он внезапно понял, что его нерешённые вопросы бытия мешают ему найти себя в этом мире. Он не мог идентифицировать себя, хотя прошёл все пути получения FanID.

Джонни понимал, что до Стенхаусмюира он не доедет, но может добраться до Невинномыска. К тому же он знал, что там живёт гениальный поэт Лимон Треугольников, знающий ответы на все вопросы. Джонни Труро не мог найти работу, а наш фриджаз не являлся оплачиваемым стилем. Поэтому Труро не мог даже купить билет на автобус до Невинномысска. Один огромный страус в конце летнего сезона предложил Джонни долететь на его спине, а в виду отсутствия средств у того не оставалось иного выбора, ибо на тот момент Джонни Труро работал грузчиком ликёро-водочной продукции, а значит эта продукция рисковала попасть в его организм и решить его вопросы без его участия. Джонни сел на спину огромного страуса, но выяснилось две вещи. Во-первых, страусы не летают. Во-вторых, вместо Липецка страус побежал в Тамбов. А когда Джонни, потерявший последние силы из-за душевных метаний, уснул и проснулся, то они стояли на заправке. Коварный страус, попивая лукойловский эспрессо, сказал, что они в Хасавюрте, а сам он держит курс на Махачкалу, а потом на Дербент, чтобы устроиться на зиму дегустатором на коньячный завод.

Джонни лишь спросил, где тут ближайший вокзал. В итоге, он доехал до Невинномысска на собаках вместе с фанатами „Кавказкабеля“ из Прохладного, которые держали путь в Анапу на матч с местным „Спартаком“. Собаки были не электрички, а ездовые. Они как раз не проходили испытания на непостоянных авторах. Однако, чтобы попасть на аудиенцию к Лимону Треугольникову, можно было только по предварительной записи на ГосУслугах. Поэт записывал постоянно сам себя на две недели, чтобы к нему никто не пришёл, но не успел заполнить 14-й день, почему Джонни смог записаться на 22:30. Две недели он жил на вокзале и питался лапшой „Роллтон“, разведённой в пластиковом стаканчике с чаем „Липтон“, но в назначенный час пришёл к поэту. Всё дело в том, что Общество непризнанных гениев кавказских минеральных вод, выделило Лимону апартаменты на мансардном этаже местного Психо-венерологического диспансера № 42.8, почему и нужна была запись на ГосУслугах.

На ресепшене Джонни оценили, как перспективного клиента диспансера, почему решили пропустить и не выпустить, если он не сможет последовать инструкции по вызову лифта на мансардный этаж, потому что здание было четырёхэтажным, кнопок лифта 18, а мансардный был на 11-й кнопке. Однако, Джонни справился. Лимон Треугольников сидел в комнате, по которой были разбросаны книги и стояли огромные книжные полки. Лимон Трофимов сидел и играл ручками в дартс. Вся середина круга напоминала канцелярский магазин. Лимон достал из ящика стола стограммовую бутылку коньяка и выпил её залпом.

— Что тебе надо? У меня творческий кризис! — резко произнёс он, но чуть остыл — если бы не возможность записаться на ГосУслугах и этот диспансер, то меня бы и правда никто не знал…Что надо?
— У меня есть вопрос, который мешает мне быть непостоянным автором, — сказал Труро.
— У меня много вопросов, которые мешают мне, в принципе, быть автором, — парировал Лимон.
— За кого правильно болеть за „Стенхаусмюир Блэйд“ или невинномысский „Фосфорит“, — выпалил Джонни.
— А ты шо с Невинномысска?! — закричал Лимон Треугольников.
— Никак нет, — закричал Труро.
— Так какое право ты имеешь болеть за „Фосфорит“. Поддерживай свой локальный клуб! Какой клуб в твоём городе? — зло вопросил Треугольников.
— Но в моём городе нет клуба, — растерянно ответил Труро.
— Тогда езжай в этот Саарбрюккен! — вскричал Лимон, выбросив в дартс новую ручку, из-за которой он разлетелся на 18 частей.

Джонни Труро, памятуя о пережитых травмах вышел из комнаты. После этого он переехал сюда, где мы продолжили играть фриджаз, но Тузика с нами уже не было. Он не мог оставить атомную промышленность, сказав, что металлургия — это не по фриджазу, а ему для творчества нужно нечто более термоядерное. Джонни Труро вышел из Психо-венерологического диспансера № 42.8, где повстречал всё того же страуса, который сообщил, что прошёл курсы подготовки квалификации и стал летающим курьером Дербентского коньячного завода, а поэтому больше не сможет обмануть никого в этом мире. У Джонни закончились средства, потраченный на „Липтон“ и „Роллтон“, поэтому он принял технологическое решение лететь куда глаза глядят. В тот вечер Лимон Треугольников написал свою культовую поэму „Страусы летят над зоной отчуждения“, получив комнату на одном из основных этажей диспансера. Вернувшись, Джонни сумел разыскать того, кто проломил ему голову, но узнал, что тому и вовсе чужд спорт и не он поддерживает никакой клуб».

Медведь закончил рассказ. Паоло Сакердонович посмотрел пристально в ночное небо над Гаражным кооперативом №5.

— Миша, а скажи, зачем кому-то покупать кефир, превратившийся в лёд?
— Чтобы бить им по голове непостоянных авторов, когда те застряли на перепутье, — ответил медведь. Он достал трубу из чехла и начал играть, смотря в ночное небо и негасимый свет окон котельной ОАО «Тулатеплосеть».

Nesuschestvuyuschaya-podderzhka-lokalnogo-kluba-s-orkestrom.mp3

Музыкальная версия №905. Джонни Труро — Бесплатный джаз для битбокса с оркестром

Jago De Holоn — Wed, 16 Jul 2025 20:05:42 +0000

Он был очень бедным поэтом. Шла осень. Он проходил старыми двухэтажными дворами. Он пытался многое изменить. Он покупал акции нефтегазовых компаний, работал на пяти должностях в пяти разных компаниях, продвигался по служебной, но всё было тщетно. Он всегда был беднее, чем тогда на заре великой молодости, когда был ещё беднее, чем сейчас. И только этой осенью он свыкся с тем, что он самый бедный поэт этого города. Может его богатство скрыто в этих старинных двухэтажных жилых домах, мимо которых он блуждал в этот осенний вечер. Порой дул осенний ветер, приближающий ещё более суровые времена, но пока что он сдувал висячие листья с деревьев или поднимал опавшие. А будь он богат, то вряд ли мог себе позволить эту свободу. Плавал бы в бассейне с моделями или с аллигаторами, даже не зная, что есть эта среднерусская осень, коньяк по акции и эта меланхолия, которая приходит с сентябрём.
У каждого среднерусского бедного поэта своя меланхолия, светлая тоска. Поймать её непросто. Долгие годы ты ловишь только по осени пепел в морду, ларингит или последствия полураспада портвейна «777» под утро. Но вот сейчас эта осень была его. Он был влюблён в одну пышногрудую чернобровую царицу и ещё в одну, тоже пышногрудую, но с более экзотическим цветом волос. Вряд ли он становился бы богаче, но всё же быть бедным поэтом, обладая пышнотелой красавицей всё лучше, чем быть одиноким бедным поэтом. Если не выйдет, то почему бы не стать бедным поэтом, обладающим стройной шатенкой с тончайшими изгибами в районе талии. Осень — странное время. Мир замирает, а сердце преисполнено любовью самой бескорыстной, о которой хочется сказать людям, донести свою высокую поэзию.
Поэтому, как у всякого бедного поэта, у нашего не особо сложившегося в жизни героя в друзьях состоял богатый поэт, который даже зимой ходил в рубашке, одетую на белую майку, чтобы наглядно продемонстрировать величие гроздей драгоценных металлов на своей шее. Объединяла их не только любовь к поэзии, но и любовь к коньяку по акции, а порой к водке, джину, рому. Эта река прекрасных напитков за приемлемую для народа цену длится бесконечно, а вот двухэтажные районы подходят к концу. Наш герой переходит трамвайные пути, чтобы пойти на запад к модным хрущёвкам. Вот там он, наслаждаясь осенним ветром, встретит богатого поэта, который снимет мажорные белые наушники и с ходу спросит:

А фриджаз — это бесплатный джаз или свободный?

Ответ его явно не предрасположит к этому прекрасному стилю музыки.

Besplatny-dzhaz-dlya-bitboksa-s-orkestrom.mp3