There Is No Day: заметки с тегом культура

Музыкально-литературная версия №30. Johnny Truro — C# minor неуточнённый с оркестром (без участия П. Мысковских)

Jago De Holоn — Tue, 28 Jul 2026 21:11:19 +0000

На гаражный кооперативный корреспондент Паоло Сакердонович рассказал о недавнем творческом кризисе и возвращении к величию импровизатора Джонни Труро:

Непостоянный автор Джонни Труро был невероятно творческой личностью. Поэтому, как и все творческие личности, страдал от двух недугов — чрезмерной мании величия и слабоумия, часто идущих друг с другом и скрытых за чёрной желчью и рыжевато-блондинистой окраской волос с поникшим взглядом. В то же время жители одного из гаражно-строительных кооперативов попросили Джонни выступить с какой-то животрепещущей темой. Например, с гуляющим острым фарингитом неуточнённым. Как говорили проверенные источники местных алкобаров — именно фарингит является серым кардиналом экономики Средней Руси, с незапамятных времён неся с собой боль, страдание и разрушение.

Шло среднерусское лето. Время распития холодных хмельных напитков в городах Средней Руси. Коварное и опасное потайными течениями ветров в старых зданиях и ранним утром. Это не было проблемой для Джонни Труро. Проблемой было перешагнуть через себя и исполнить трек про фарингит. Джонни уже нашёл бурого медведя, пересевшего с контрабаса на старую разбитую арфу, а также виртуоза-скрипача Тузика, ранее игравшего на ударной установке. Но кто должен был исполнить вокальную партию? Джонни обратился к непостоянному автору по имени Паша Мысковских, но тот заломил цену в бутылку «Амстердам навигатора». Воспитанный идеями Сан Ра о бесплатной (для его музыкантов) музыке Джонни Труро пришёл в бешенство от грубости этого никчёмного поэта, отправив вместе с почтовым стерхом чёрную метку. На репетиции Джонни заявил, что сам исполнит композицию без посторонней помощи. К тому же этот треклятый Мысковских зациклился на тональности фа-минор, влюбившись в одну северную столичную пианистку, а Джонни признавал только до-диез-минор, почему сотрудничество с Мысковских всегда набивало у него оскомину.

Но с прошлым было покончено. Трек был взят в разработку и репетировался в алкобаре «Гудвин» на пересечении улицы Генерала Маргелова и проспекта Ленина. Выглядело дело так:

— Вот эту текстуху я буду читать, играя до-диез-минор на пианино, — кричал Джонни Труро, допивая последнюю в истории чекушку водки «Старая Тула».
— А я буду лапой водить по арфе в такт до-диез-минору и будь что будет, — рычал медведь, запрокидывая чекушку коньяка «Олд Баррель» за несусветные 700 рублей.
— Гавгавгав-рррррррррррр-гавгавгавгав, — парировал Тузик.

После чего завязывалась драка с пьяными прихожанами алкобара «Гудвин», но связываться с бурым медеведем и коньяком «Олд Баррель» никто не хотел, почему Труро и компании удавалось улизнуть каждую репетицию невредимыми. Лишь на генеральной репетиции всё прошло тихо. Алкобар уцелел и все пришли к консенсусу, ожидая величайшее выступление «Трио имени Джонни Труро без всяческих фа-минорных непостоянных авторов». Чтобы отпраздновать свою победу Джонни решил шлифануться «Амстердам Навигатором», чтобы почувствовать победу над этим алчным Мысковских. За ночь было немного посетителей, почему Джонни едва заметил рядом с холодильником странного человека в сером плаще и серой шляпе с очень белым лицом. Человек был с зонтом, на который падал косой дождь, но дождя вокруг не было. Однако, Джонни весьма тщедушно взял холодненькую бутылочку «Амстердама» и вышел на улицу, чтобы смаковать летний прохладный вечер под сигаретку. Он и не заметил, как вышел этот серый человек, лишь почувствовав слабый колючий удар по горлу, но изнутри. Джонни списал это на никотин и на усилившийся ветер, а также холодное пиво.

На следующий день на территории Гаражного кооператива №5 собрались все известные тузики Центрального района, а также один завершивший карьеру бард-рокер, заночевавший у пропахшей свежей уриной кирпичной гаражной стены после 20й литрухи самого дешёвого пива из «КБ». Возможно, его звали Сергей Моисеев, но говорить об этом мы не будем. В самом тупике кооператива стояло старое разбитое пианино и превратившаяся в рухлядь арфа, на которой стояла чекушка «Олд барреля». На неё и бутылку водки «Хаски» плюс полторашку воды из лужи и хватило денег от вырученных билетов. Точнее от одного билета, выкупленного под кодовым именем «Серый человек». Моисеева пустили бесплатно как и тузиков. Джонни было правда на всё это наплевать, ведь он жил только ради искусства и своего величия. Но сначала зрители услышали натяжные звуки скрипки серого тузика. Потом вышел бурый медведь, начав выдавать басовые ноты на разваленной арфе, и только потом выбежал Джонни Труро, выставив микрофон и начав играть интуруху на разбитом фортепиано. Словив в какой-то момент приступ синдрома Криса Мартина, Джонни потянулся к микрофону, чтобы прочитать свою гениальную текстуху, которая должна была увековечить фарингит в мировой культуре, но вместо слов он резко захрипел, почувствовав горечь и боль, будто запил водку «Хаски» кедровым «Сиббитером», а потом попросту упал вниз, ударившись носом аккурат о до-диез, ре-диез и ми. Последний кого он видел в толпе тузиков и Сергея Моисеева был Серый человек с зонтом, на который лил дождь, хотя дождя не было. Тузики обозначили бунт против обмана грозным рычанием, Сергей Моисеев лёг спать, справив малую нужду на стену, а бурый медведь махнул чекушку «Олд барреля» и рыком разогнал толпу тузиков, даже не разбудив Сергея Моисеева при этом. Сконфуженный Труро бился в конвульсиях на сером асфальте в серый летний день.

— Вы вокалист в группе?, — спросил врач с чёрной бородой в белом халате в больнице следующим серым утром.
— Собирался им стать, — хрипел бледный Труро в ответ, лёжа на кушетке, — нанять вокалиста очень дорого.
— Вам придётся раскошелиться, ибо к микрофону вам лучше не подходить, — парировал доктор с успешкой.
— А что у меня, доктор?, — спросил Труро, почти плача.
— У вас посетитель, — на этой фразе врач встал и вышел.
— Браво, Джонни! -в комнату вошёл Серый человек, на которого лил несуществующий дождь.
— Я видел тебя в «Гудвине», кто ты такой? — Труро был в бешенстве, но не мог и подняться с дивана.
— Я лишь пришёл сказать, что вы гений. Я успел побывать на многих концертах и только вы были близки к «4’33’’», которую я прогнал на репите 1004457367393058535803808094 раз, однажды обвалив Spotify и ITunes одновременно. Вы — гений. Если вам понадобится любая помощь, то можете обращаться, — он протянул ему лист бумаги и вышел.

Джонни с большим трудом восстановил репутацию в среде тузиков Гаражного кооператива №5, пообещав, что сможет вытащить пусть и ценой фа-минора Пашу Мысковских на следующий концерт. Проблема была в том, что Паша Мысковских больше не присылал почтового стерха, получив чёрную метку от Джонни Труро. Джонни упал было в меланхолию, граничащую с алкогольной комой, но вспомнил о записке Серого человека. Он достал бумагу и позвонил тому со словами «достань мне этого фаминоного треклятого Мысковских любыми способами!».

К слову, в тот вечер Паша Мысковских отправился в столицу Ясногорского района, где вечером понял, что это место идеально для приобретения крепкого «Амстердам Навигатора». Проблема была лишь одна — отсутствие оного в алкобаре 24 часа. Паша Мысковских любил возвращаться в 2011 год, беспечный и тут же беспокойный, светлый с очень мрачными депрессивными состояниями, но покорённый, великий, олицетворяющий соль жизни непостоянного автора, важная часть авторского пути. Но «Навигатора» не было, а «Балтика №9» — это было уже что-то дальше, 2012-й какой-то, улицы пригородов Тель-Авива, жаркие с жаркой любовью в сердце. А 2011-й — это ветер, стихия Мысковских. И вот вернуться в эту стихию Паша не мог. Не было навигационной связи. Не было до того момента, как в залу вошёл Серый человек, на которого капал несуществующий дождь. Тот легко взял четыре «Навигатора» из холодильника и оплатил их на кассе. Мысковских посмотрел на тот отдел, но там стоял только крепкий «Мотор» и восьмой «Лёвенброй».

— Ты кто такой? Как это сделал, — спросил Паша Мысковских у Серого человека.
— Я тот, кто может отдать тебе четыре «Навигатора» в качестве гонорара прямо сейчас, если ты не подведёшь меня, — сказал Серый человек.
— Какую? — засуетился Мысковских, уже ощущая этот хмелевой аромат осени 2011 года.
— Ты должен выступить вместе с Джонни Труро и прочитать стих на заданную тему. Про фа-минор я договорился, — ответил Серый человек.
— За четыре «Амстердама»? Легко! — закричал Мысковских, схватив пиво и почувствовав, будто какой-то острый игрушечный ножик вонзился в его горло. «Хм, как в „Игле“ с Цоем» — подумал было Паша.
Трек был отрепетирован идеально. Конечно же в «Гудвине» под постоянные споры, что круче фа-минор или до-диез минор, умеющие играть пышнотелые блондинки или бездарные рыжие гопники без знания нотной грамоты. Всё шло без эксцессов, а на выступление сбежались тузики из кооперативов №31 и №39, а также из Садоводческого товарищества бывшей ватной фабрики. Вечер был солнечным от АТС до ГК №5. Труро и компания с кайфом исполнили прелюдию в фа-миноре, а Паша Мысковских вылетел к микрофону с листом бумаге, но едва он открыл рот, как сконфузился от дикой боли. Музыканты играли всё быстрее, переходя в беспощадный фа-минорный фриджаз, терявший нотную основу, а Мысковских катался по асфальту, пытался съесть лист бумаги, но лишь отхаркнул мокроту и уснул. Медведь понял, что делать, но вместо «Олд барреля» взял «Киновский 3», почему напугал толпу не только рыком, но и хлынувшим потоком завтрака и обеда, которые прошли во «Вкусно и точка» с «Бургер кингом», шлифанутыми протухшей рыбой, отобранной у мусорщика на Южном рынке. Самый мягкий заголовок о случившемся выдало издание «Вечерняя прореха в гаражах, куда рухнул пьяный Лимон Треугольников», написав, что «Сверхкультурное мероприятие обернулось экологической катастрофой».

Труро был разбит с позором. Мысковских госпитализирован. На гаражным кооперативным фриджазом Средней Руси застыл призрак дальнейшего небытия. Благо некто Серый человек выкупил 5 билетов, чего хватило на лечение Паши Мысковских и поход в «Гудвин», который завершился дебошем Труро и компании. Джонни кричал «Играть, мы должны играть», медвель издавал рык с нотками подмосковных виноградников, а тузик лаял на всю окрестность заливистым лаем.

Так в один вторник после грозы «Трио Джонни Труро» и вернулось к любимому до-диез минору, сыграв на сером асфальте, под серым небом на разбитом фортепиано, прогнившей арфе и скрипке, которую Тузик перепутал с палкой, перепив воды из лужи. Им подпевал слабый июльский ветер, разнося музыку по округе. Зрителей не было. Только на крыше гаража сидел с бокалом Паоло Сакердонович, чтобы возвестить о возрождении фриджаза в гаражных кооперативах Средней Руси. Напротив него сидел Серый человек, на которого всё ещё шёл несуществующий дождь.

— Мда, измельчал Труро. А я было считал его новым Кейджем, а Мысковских и Киновский всё испортили. Как это пошло, — говорил Серый человек, потягивая «Навигатор».
— Ничего. Труро и не такое переживал. Он вернёт фриджаз в наши гаражные кооперативы, — улыбаясь говорил Джонни Труро.
— Ну выпьем за это, — сказал Серый человек, протягивая бутылку, — кстати, что у тебя?
— У меня «Боржоми», «Ибупрофен» и «Осёл Тамивир», — рассмеялся Сакердоныч, вскидывая в воздух две таблетки, чтобы поймать их ртом и чокнуться с Серым Человеком.
— Неееееееет! — в ужасе закричал Серый человек, побежав по крышам кооператив, дач, цехов и заводов так, что даже дождь не успевал за ним. Он бежал всё выше и выше, пока не растворился в сером июльском небе.

В это время Труро стоял и философствовал в курилке с медведем:

—Вот можем же без этого пафоса нагнать до-диез минора, а то эти фа-миноры, блондинки. Чисто сыграли как нормальные пацаны под пивко и сигаретку. А эти музы, к чему они. Наша музы одна — это неизбежная гаражная кооперативная бездна, промзона, «Олд Баррель». Понимаешь, Миша?
— Рррррррррррррррррррр, — понимающе прорычал медведь.
— А ты мне скажи, а что этот Серый козёл не пришёл? Сейчас я позвоню ему, у меня же есть его номер. Скажу, что я Кейджа его уделал, да я почти до Миши Круга дошёл по величию, базарю, — горделиво смеялся Труро, но вскоре выронил сигарету изо рта, достав из кармана бумагу, протянутую ему Серым человеком в больнице.

Медведь наклонился посмотреть и вместо телефона увидел бланк с шапкой: «Диагноз: Фарингит острый неуточнённый».

C-sharp-minor-neutochnyonny-s-orkestrom.-Op.-30.mp3

Музыкально-литературная версия № 29. Паоло Сакердонович, Johnny Truro — Форсированный ноктюрн для февральского ветра с оркестром

Jago De Holоn — Fri, 15 May 2026 20:58:00 +0000

Один непостоянный автор любил сочетать в себе несочетаемое. Например, кефир и коньяк, музыку и литературу, поэзию и футбол, тунец и ром, а также многое другое, что можно было выпить или написать. Учился ли он чему? Да давно уже забыл, что дала ему школа и лучшие коммерческие ВУЗы города, котирующиеся в прогрессивных странах Средней Азии. При этом особенно он ценил редкие приглашения в один северный городской парк, чтобы подзвучить концерт на условную Масленицу. Разрывы между мероприятиями достигали порой полугода, что даже добавляло приятного нерва во всю эту ситуацию, казавшуюся нашему непостоянному герою кармической и жизненно-важной. При этом, всяческие сбои в работе мероприятий из повседневной радости звукооператорской карьеры становились какой-то среднерусской дремучей тоской, захватывающей окаянную душу. Именно в такой тоске он и выходил из одного северного парка. За старыми высотками Промышленного проезда опускались первые сумерки серого февральского дня, которые падали на частный сектор, уходивший к югу в долину железнодорожных путей, поменявших своё направление на восток и юго-восток страны немного ранее. Именно в этом направлении наш герой планировал форсировать весь район.

Тогда он ещё не задумывался, от чего лебеди улетают в тёплые страны. Лебедей в небе не было. Он был один на один со своим верным другом — холодным февральским ветром. Он был один. Он понимал, что в какой-то момент ему нужно будет свернуть на восток, где он встретит памятник маме своей будущей жены. Оставалось только найти жену. А у него был только ветер. Даже в руках могла появиться только пластиковая бутылочка яблочного сока, которая никак не билась с этим холодным воздухом, как старый добрый коньяк, но его сердце выдерживало одиночество, но не выдерживало алкоголь. Почему после прохода не избалованных вниманием поездов железнодорожных путей гаражей и придорожного частного домика, ему ничего не оставалось, как испить пресловутый яблочный сок. Он тоже напоминал коньяк, но в нём не было той горечи, которую дарил старый добрый коньяк в стограммовой таре, а ещё в нём больше не было того просветления, которое он мог бы чувствовать, оберегая свои нейронные сети от разрушения. Напротив, он куда больше тосковал по старым временам. Смотрел на котельные, промышленные цеха, старые церкви, свет сквозь мутные окна старых двухэтажных домиков. Он задавался вопросом, а утилизируют или модернизируют ли всю эту утварь при его жизни или всё же хоть где-то город останется неизменным, оставит память о прошлых свершениях и любви, которых уже не видать. Даст Бог ещё увидеть коньяк и выпить вместе с этим воющим в уши ветром.
Так наш непостоянный герой приближался уже к тому повороту к памятнику маме его будущей жены. Время стремилось к 7 часам вечера, а тёмное февральское небо затянули серые облака, одарившие сложившуюся мглу свежеиспечённым в небесных канцеляриях снегом. Он решил не идти по стороне одного заводского спорткомплекса, где был заложен не только новый виток карьеры, но и встречена и даже, возможно, позже утеряна очень просветляющая на тот момент времени любовь. Раньше он любил ходить в так называемые «места силы» или просто по старым маршрутам, но в последние годы избирал противоположную сторону. Смотрел на свою жизнь со стороны. В тот момент у забора его мысленный путь прервал вой. Он увидел перед собой засыпанную снегом барабанную установку и серого тузика, который выл через забор на какие-то странные, доносившиеся из-за него звуки. Тузик не обратил на непостоянного прохожего и внимания, а тот шмыгнул за угол, чтобы увидеть, что же происходит на заднем дворе.

А во дворе был огромный пустырь, огороженный забором, но не обладавший воротами. Звуки всё больше походили на музыку, что частенько грела сердце этого непостоянного автора, становясь саундреком к его футбольным опусом. А когда он достиг точки несуществующих ворот, то увидел, как рыжий гопник играет, даже не дублируя при нажатии клавиши, на пианино, посыпаемом снегом, а медведь в красном шарфе и зелёной шапке с помпоном, который дёргал лапой струны контрабаса. Лепил снег, дул февральский ветер, а из-за забора слышался вой тузика, который подхватило ещё несколько на заводских окраинах так, что этот вой прилетал вместе с ветром и ударялся о противоположную стену забора. Непостоянный автор застыл в шоке, ведь никогда в жизни он не слышал музыку ветра, сливавшуюся с его среднерусской тоской, как подмосковный коньяк с яблочным соком в его лучшие годы. Эта чудесная музыка лилась минуты три. Потом гопник и медведь прекратили играть. Чуть вслушались в вой тузиков. Медведь посмотрел на гопника и задумчиво почесал морду. Рыжий махнул рукой и закрыл крышку пианино. Медведь положил контрабас в чехол, достав поллитровую бутылку подмосковного коньяка, а гопник из карманов кожаной затёртой коричневой куртки вынул два яблочных сока по 0.33 и одну кинул медведю. Они вышли с территории, не очень доверяющим взглядом посмотрев на непостоянного автора.

Автор прошёл ещё метров 150 метров и встретил памятник маме своей будущей жены, взирающий на оживлённую улицу, освещённую яркими огнями фонарей и светофоров. Непостоянный автор выключил диктофон.

Forsirovanny-noktyurn-dlya-fevralskih-vetrov-s-orkestrom.-Op.-29.mp3

Лёгкий вход и сложный выход. Как попасть на метамодерн сегодня

Jago De Holоn — Wed, 04 Mar 2026 20:21:16 +0000

Слава «КПСС». «Concert Hall. MINI» (осторожно, есть билеты за 10000 р. и ненормативная лексика)

Дамы и господа! Ваш автор редко сейчас пишет отзывы о книгах и мероприятиях, потому что это никому не нужно, а ещё это вредно для здоровья, ибо является отходом от прямой творческой деятельности в тень критики, порой даже диванной, или кабинетной как в моём случае. Однако, ряд жизненных событий заставляет всё же чиркануть пару строк о посещениях культурных мероприятий. Про субботний «Пурген» говорить не буду, ибо данный ВИА свой уровень качества выдержал на моих глазах уже в пятый раз подряд. А вот 3 марта, то есть во вторник, то есть вчера, мне удалось прикоснуться к такому реликту русского хип-хопа, как Слава КПСС с его остальными субпродуктами. Кстати, сейчас реп активно побеждает роцк, как говорят блогеры, говорящие в среднем 5 % полезной информации согласно оценке рязанских баскетбольных тренеров. В общем, тема актуальная.

Мой билет стоил — 2700 рублей. Сравниваем с «Пургеном», а это на 700 рублей дороже за 2 недели до мероприятия, чем возможность залететь и глянуть на нестареющий хардкор-пунк с улицы в день концерта в рок-клубе «М 2» неподалёку от Красных ворот. Место проведения вчерашнего концерта — «Концерт-холл MINI» на Набережной Дрейера, 54, Заречье, далеко от морга и близко к сахарному заводу. Тут ранее был «Бэкстейдж», довольно скользкая субстанция. «Концерт-холл» же обладал лучшими мощностями, которые ~~были пожертвованы капитлистическому Молоху~~ отданы под застройку очередного ЖК в центре города.
Оставим гастрономические приготовления и перейдём к очереди. Стою значится рядом с очередью и лицезрею, как Антон Олегович пускает табачный дым в духе котельной ОАО «Тулатеплосеть» по ту сторону реки Упы. К нам подходит какой-то усатый фраер и вопрошает:

— У меня билет на второй этаж (далее выяснилось, что самый дорогой за 10000 русских денег — прим. автора), это мне тоже тут с долбоёбами стоять.
— Мы не в курсе, брат. Мы как раз эти долбоёбы, — собственно сказать нам было и нечего, окромя громкого хохота вслед уберментному бедолаге, растворившемся в толпе унтерменшей.

Осознав наше низменное положение, мы ничуть при этом не потеряли ничего в плане входа в здание. Очередь продвигалась быстро, обыск авторской сумки тоже прошёл весьма деликатно при забитом наглухо танцполе. Но обольщаться не следует, потому что самой жаркой точкой этого мероприятия стал выход с него.
Начало ровно в 20:00. На сцене: Слава КПСС — 1 шт., игрушечный кот — 1 шт., диджейский пульт — 1 шт., прыгающая девочка типа DJ — 1 шт., бутылка с водой на столе — 3 шт., сныканные бутылки для разбрасывания зрителям — много шт., видеоряд меняющийся в наличии, еда — нет в наличии, бухло — много и дорогое (хорошо, что автор в завязке — прим. автора), вода — 200 р. за 0.5. Наполняемость зала: зумер молодой типа «мальчик» и типа «девочка» — очень много шт., люди нашей весовой категории — что-то меньше, чем ожидалось.

Звук — донный, тусклый. Сабы выдают что-то в духе моего комнатного, а верх походит на старый добрый «Genius» расцвета 00-х. Честно говоря, но для музыки, которая не исполняется вживую и сделана в расчёте на слабые аудиодевайсы, то есть синты яркие, скопресированные, звучащие даже с телевизора или Сименса Ц65 чётко и внятно, всё это тотальное фиаско. Даже с пары активных «Бериков» на 1.5 киловатта и то можно лучше раскачать было. Да ничего не выбивается, но для речетатива под плюс — это провал.

По исполнителю. Выложился, не разочаровал, но и не особо обрадовал. Для человека, который участвовал в «Версусе», а это мероприятие может не новое в плане развития рэп-культуры, но сделанное с величайшим культурным охватом, много материала, где надо поставить бы при 16+ и какие 30-. Ваш автор не так знаком с творчеством Оксимирона*, но пару треков того заценил и о творческих исканиях его слышал. Но для человека, что на «Версусе» побеждал Оксимирона, ну это что Мейвезера кто-нибудь приложил бы в ринге или Хабиба в октагоне…так вот для такого человека, много низменных текстов на типа «я твой дом труба шатал», ну и вообще наполнение такое чисто сочувствующе районное, типа для пацанчиков и девочек с района. По музыке тоже уход к гаражному туц-туцу или квазипанк-року для лайтового слэмчика весьма часто сбивает классические хип-хоп биты. В общем, не хватает интеллигентности что ли.

Про слэм. Если на «Пургене» ваш автор боялся залетать в него из-за ограниченного пространства танцпола и возможности получить с локтя в челюсть. Получен по морде в слэме прикольно, но не в нынешней кардиологической ситуации, так сказать. Здесь причина демотивации была в том, что как-то не хотелось приложить своими 90 кг какую неокрепшую юную россиянку. Им ещё детей рожать всё-таки. Да и в целом толкучка не очень увесистых молодых людей как-то выглядела весьма странно и невыгодно после того же фестиваля «Рассвет», после которого ваш автор проснулся с синяками на предплечьях. В общем, непонятно эта молодёжь танцует.

Кстати, о молодёжи. На неё данный проект и ориентирован. По ходу этим и полезен, забивая в юные головы более менее сносные мысли, чтобы не охренеть по итогу от суровой жизни в постсоветских трущобах. Есть патриотические и философские отсылки, которые как бы намекают нам, что перед нами такой вот метамодерн. То есть вроде бы тут всякие «Америка — сосать» вдалбливаются прямо с гормональными потоками от исходящих прямых бочек, то есть современных примитивных средств выражения мысли, если это слово применимо к бочкам на четыре четверти.

Самое страшное же было выйти на свободу набережной реки Упы после сего действа. При наличии всех средств звукоснимания и оповещения населения, представители «Концерт-холла» не очень удосужились озаботиться сообщить о цветовом порядке выхода «долбоёбов». Умные люди со второго этажа выходят первыми, а потом обладателей выпускают по цвету номерков из раздевалок, коих около шести. В общем, сначала ты как дебил, пробиваешься к выходу, чтобы от охраны услышать, что выходит не твой цвет. При этом половина нужных цветов в конце очереди благополучно не слышит ничего из-за очереди и играющего уже в колонках «пацанского флекса и иже с ним». Ну несерьёзно. Некоторые желающие попасть на поезда, к примеру, явно лишились смысла математического расчёта уезда из Тулы, а ваш автор изрядно вспотел, так ещё и получил по пояснице какой-то падающей блондинкой.

Итоговый вердикт: интересный опыт, но доставшийся дорогой ценой билета и организационных неудобств. Пару треков можно вынести из творчества исполнителя, но не «Пурген». Почему реп побеждает роцк? Потому что роцк — сложный и можно в слэме получить в челюсть. Сбивки, проигрыши, смыслы и риффы не так понятны рептильному мозгу по сравнению с прямыми бочками и пафосными текстами про район и «я там шатал труба дом всея Вселенной». Ничего необычного, простая физиология, по которой расслаивается прогрессивное человечество потихоньку. Но прям скажем то, что было вчера вариант не худший, а может и лучший. Но больше не пойду.

*иноагент, нехороший человек

Музыкальная версия № 2112. Джонни Труро — Отсутствие футуризма для лебединой стаи с оркестром

Jago De Holоn — Fri, 23 Jan 2026 21:54:30 +0000

Однажды непостоянный автор по имени Джонни Труро влюбился в чёрного лебедя. Точнее самку лебедя. Вообще, это была девушка, брюнетка, но сзади она была подписана «Лебедь». Нюансы той встречи Джонни Труро не понял, потому что был изрядно пьян. Ему отлежаться и прокапаться, но он всё блуждал будто под наваждением около Гаражно-строительного кооператива номер 6, слушал на репите кассету белорусского автора, о котором знал, что с такой фамилией можно бесплатно пройти кастинг на «Битву экстрасенсов», а с фамилией Труро пройти его можно было, но сложно и дорого. Также он распивал белорусскую кедровую настойку, взятую на местном фермерском рынке. Всё это время Джонни Труро надеялся встретить этого лебедя женского пола и сказать, что ради неё он ляжет прямо под гаражами и прокапается от своей алкогольной зависимости. Но случая не представлялось. Он подумал, что надо пойти в близлежащий парк к пруду, и может она соизволит выйти из него. Но там были одни утки и никаких лебедей. Было позднее время, но он отважился пойти к пруду поменьше, в том же парке в лесу напротив дач, но там жарили шашлык Бобби Райан, Якоб Силфеберг и Кэм Фаулер. Бобби спал в обнимку с бревном, а Якоб выкатил бутылку под клюшку Фаулеру, который кистевым угодил точно в голову Джонни Труро. Был приятный летний вечер. Силфеберг сказал: «Прямо, как в сезона 14/15», но Фаулер парировал: «Нет. Это 17/18, в натуре базарю». Бобби Райана в этот момент вырвало и костёр с шашлыком погас. Из кустов вылетел Скотт Нидермайер и начал драку с Кэмом Фаулером. Якоб Силфеберг откупорил бутылку «Джэк Дэниэлса» и подошёл к телу Джонни Труро и попробовал пульс. «Вроде живой. Бухаем дальше». Так прокомментировал ситуацию Якоб, стоя у разбитой головы Джонни Труро на фоне дерущихся Нидермайера и Фаулера рядом со спящим Бобби Райаном. Из кустов заходил Роб Нидермайер, чтобы вкупиться за брата, а за Фаулера должен был зайти Майкл Оуэн, но не смог этого сделать из-за травмы колена, полученной ещё в 2005 году в мадридском «Реале».

Когда Джонни Труро открыл глаза, то была уже зима. Снег и вода заполонили улицы города. Джонни Труро спросил у врача время.

— 21 декабря, — ответил тот слегка надменным голосом. Врач был пьян.
— А лебеди улетели?, — переспросил Джонни Труро.
— Лебеди улетели…- с грустинкой сказал врач, налив гранёный стакан спирта.
— А почему меня не разбудили? — спросил Труро с такой грустью, будто хотел выиграть соревнования по скорби техническим нокаутом.
— Потому что, голубчик, у вас кома от черепно-мозговой травмы была наложена на алкогольную кому. Нельзя же прервать одну кому, когда параллельно идёт вторая.
— Что же мне теперь делать? — жалобно спросил Джонни Труро.

После этого Джонни рассказал врачу свою историю. Тот выпил залпом спирт и начал что-то писать на бумаге. Писал он нервно, руки его тряслись и он постоянно зачёркивал что-то. Когда он перестал писать, то быстро поставил печать на бланк, налил стакан спирта и протянул Джонни Труро. В записке было следующее:
«Уважаемый больной Д. Труро. Ваша ситуация мне понятна и чем-то знакома. Вы залечили ваши черепно-мозговые поражения, но рана в сердце оказывается была вызвана не тупым предметом, напоминающим бутылку „Джек Дэниэлса“, о котором я знаю лишь потому, что пару раз выносил в бутылках из-под него спирт из больницы. Теперь слушайте меня внимательно. Вы должны выпить этот стакан спирта, а потом закусить моим рецептом, но не съедать место для печати. Потом вы должны сесть в троллебус, который не отвезёт вас в Бургер Кинг напрямую, но, сделав круг по городу, вы окажетесь там. Съешьте не более воппер-ролла и смело переходите дорогу. Первое, что бросится вам в глаза, и будет то место, где вы встретите вашу возлюбленную. Остерегайтесь бесов красной окраски. Убедительно вас прошу. С уважением, д-р Назанский».
Джонни немедленно выпил спирт и начал есть рецепт, жадно глотая воздух. Воды в палате не оказалось. Сил Джонни не хватило, он промолвил: «Московское время 15:37. Предзакатные сумерки опустились на Среднюю полосу России». После этого он закалялся и пустился бежать в сумерки. Бег его напоминал нечто из горнолыжного спорта, ворота он проходил с трудом, а стены и лестницы с трудом выдерживали его шатаний. Джонни вылетел на улицу и упал лицом в сугроб. Благо приморозило и сне был не особо тяжёлый. Так в Джонни смешал спирт с водой, параллельно закусив. Он сам не заметил, как надел пальто, кем-то бережно принесённое с ним, а там лежал плеер с козырным летним белорусским исполнителем. В глазах Джонни всё плыло и периодически темнело, ему было то невероятно хорошо смотреть в серое небо, но рвотные позывы заставляли его делать волевые усилия и бежать вперёд. Он не смог перейти дорогу по диагонали, почему прибежал на троллейбусную остановку в момент приезда троллейбуса. В его номере были одни четвёрки, но понять какой номер у троллейбуса было невозможно. Джонни скомкал купюру в руке и рухнул на свободное заднее сидение. Во снах он видел лишь серый зимний сумеречный поздний день и пролетающих по небу уток. Он пытался разглядеть лебедей, но в тот момент, когда ему казалось, что по нему летит та самая девушка, он приоткрывал глаза, а в них становилось всё страшнее и темнее.

— «Вставай, нищеброд, а то сейчас милицию позову!» -вот что услышал Джонни, когда во сне он уже взлетел в серое сумеречное небо Средней Руси, чтобы в облаках отыскать свою любимую.
— Я что в СССР? — спросил Джонни, после чего он начал сильно икать, пытаясь закрыть рот, почему тучная женщина в оранжевой жилетке, старой потёртой шерстяной юбке и в валенках схватила его и вытолкнула из троллейбуса. Джонни повторил подвиг Джимми Райана, но ему стало легче и он встал на колени.
— А ты не такой конченый, как те черти с клюшками летом. Один мне весь троллейбус заблевал так, что резиновые сапоги по колено пришлось натягивать. Что ты тут ищешь? — спросила водитель троллейбуса.
— Любовь, — ответил Джонни с искренне растопыренными глазами.
— Ну у тебя ещё есть шанс. Удачи, — улыбнушись ответила женщина.

Когда он падал, у него выпали наушники, но он надел их, услышав козырного белорусского исполнителя. Оглядевшись, он увидел троллейбусное кольцо, во тьме позднего вечера и почти круглосуточный «Бургер кинг». Там Джонни выключил плеер, чтобы пойти в уборную, а после взять свежий воппер-ролл, который он запил «Эвервесс-колой». Он оглядел посетителей «Бургер-кинга». Всех удалось вполне идентифицировать, но лишь одно лицо было ему знакомо, но он не мог отнести его к обладетелю европейской или кавказской внешности, а имя и фамилия выпали из памяти. Ему некогда было вспоминать, потому что на другой стороне его ждало место любви.

Джонни Труро вылетел из «Бургер кинга», закурил сигарету и побежал на светофор, загоревшийся зелёным для пешеходов. Но на другом конце всё было закрыто, даже «Чешский старовар» уже прекратил свою работу, не говоря уже о «Пятёрочке» и «Фикс прайсе». Джонни охватила паника, он попытался включить свой кассетный плеер с козырным белорусским исполнителем, но не смог его найти. «К чёрту его, потом. Где она?» Всё думал Джонни Труро, направляясь к ближайшему путепроводу. Но в между зданиями с номерами 127 и 129 он увидел горящую дверь. На ней было написано «бар „ГудВин“. Джонни побежал к двери.
Джонни залетел пулей и с лучезарной улыбкой, но там он увидел за прилавком лишь шейха Мансура и Сэра Джима Рэтклиффа. Мансур пил „Добрый кола“, а перед Рэтклифом стояла бутылка шотландского виски из Кимовского района Тульской области. По разговорам можно было легко понять, что они обсуждают введение принудительного запрета на трансферы для каждого из 18 клубов АПЛ за 18 лет, планируя сделать исключение, вероятнее всего, только для ФК „Союзник“ и ФК „Урбанизатор“ из Манчестера. При этом Сэр Джим налил себе полный стаканчик виски, а у Мансура был полный стакан „Добрый колы“.

— Давай бабахнем, отличный проект, Мансурчегг, — кричал на весь бар Сэр Джим Рэтклифф. Они чокнулись, а он быстро выпил, но сделал лицо, будто обомлел от ужаса. Рэтклифф выхватил из рук Мансура стакан с колой, а когда выпил его залпом, рухнул прямо под барную стойку. Мансур смотрел на Джонни Труро, а Джонни смотрел на Шейха.
— Слушай, Мансунизатор, а давай я также, как этот „Добрый кола“ Холанда заберу у тебя, а то задолбали эти скауты какие-то шпалы продают, их будто учили на строительном рынке „Слобода“ или там лицензии продают что ли? Завтра зайдём? Надо ДВП себе хоть до банкротства купить.
— Ай, дорогой, а давай. Я тебе Холанда, а ты также на Этихаде под кресло упадёшь через борт и освободишь своё содержимое желудка в технической зоне „Ливерпуля“.
— Могу испортить Слоту новый костюм, — радостно ответил Рэтклифф.
— Нэ вопрос, с меня вот этот напиток с Кимовский район, ай вах вах вах?
— Слушай. Налей нефти лучше, манал я этот пронский виски, — парировал Рэтклифф, подавая руку Мансуру.
— Ну нэ дарагой, Холанду этот виски нравится. Он, когда понимает, что Гвардиола его отправит в тиски соперника, а Доку будет всю игру стрелять на Семеньё, то себе в бутылочку перельёт и попивает всю игру. Благо Грилиша слили, а то драка был бы. Братишка, разобьёшь наш трансфер? — Мансур пожал руку Рэтклифа.
— Это ты только пойми у нас в ИНЕОС ещё это не сделка, брат, — сказал Рэтклифф. Надо в полнолуние пойти за здание бывшей переговорной станции подписать контракт кровью и орошить Холанда продуктом почечной фильтрации.
— Слущай, но ты понимаешь, что эта мелиоративный процедур ест плюс 100 миллионов к трансферной стоимости в Европе и минус 3 миллиарда в Саудовской Аравии, — парировал Мансур.
— Ну на дуб поссым и хватит, главное в полнолуние, а то точно обанкрочусь и пойду к в гренландскую резиденцию Дональда Трампа личным ассенизатором, грустно сказал Мансур.
— Слушай, пацан, а тебе подать что? — спросил Рэтклифф у Джонни Труро.
— Мне нужна самка лебедя, — ответил шокированный Джонни.
— Слушай, брат, улетел лебедь весь, нэту, приходи во вторник после матча с „Астон Виллой“ — сказал Мансур.
— Но я не играю за „Астон Виллу“. Вы меня неправильно поняли, мне девушка нужна, а ней написано, что она лебедь, меня доктор прислал, — замешкался Труро.
— Слушай, бери контракт с „Астон Виллой“, там лучше доктор, вылечит голова — сказал Шейх Мансур, — а то знаешь такой запрос, это я Холанду гарем из валькирий легче набрал из Валхаллы прямо да.
— Да не Мансур, дубина ты персидская, влюбился пацан, ему крылья чудятся, у него нефти нет, да даже прав на Холанда, — успокоил его Рэтклифф.
— Так пусть берёт танкер с нефтью. Слущай, брат, угощаю. Там парк через дорогу, я на малом пруду припарковал. Забирай, ещё привэзу. Я же должен спасти твою душу, — Мансур растянулся в улыбке, — там только хоккеисты какие-то головы об него бьют, то бутылки. Победишь их — твой танкэр.
— Я уже проиграл…- растерянно сказал Труро.
— Да проси, что пожелаешь тогда, дарагой, — сказал Мансур, пока Рэтклифф наливал второй стакан.
— Слушай шейх, а дай футуризма мне? Пусть я стану модным и холодным, чтобы сердце по лебедям уже не болело, — сказал Джонни Труро, чувствуя, что за его спиной собирается очередь из местных агрессивно настроенных пацанчиков разной возрастной категории.
— Э, слышь, ты что это? Ты Джонни Труро что ли? Ты в курсе, что закончился футуризм. Кто футуризм найдет, того и Холанд будет, и Мбаппе, и Брайан Смолински, и Моника Левинский, и Гренландия даже! А ты знаешь, как он закончился то? — из глаз Мансура полетели слёзы.
— А закончился он, когда ты написал трек „The Trick Of Hard November“ в 2018 году, Джонни. Бери всё остальное, но лебедей и футуризма у нас нет, — сказал Рэтклифф на фоне рыдающего Мансура.
— Эээ, Круга поставь да, заведи шарманку, достал уже этот футризм. Наливай, Маринетти-хреноветти, — закричал сиплый бас из толпы пацанчиков со сложной судьбой и характером.
— Мне водку „Старая Тула“, 0.5 и сок „Добрый“ с малиной, — сказал тихо и отрывисто Джонни Труро.
— Слушай, а если заберёшь Джейдона Санчо из „Бургер кинга“, то я тебе по цене из „Пятёрочки“ продам, без наценки, — сказал Рэтклифф.
— В „Астон Виллу“ его засунь, Сэр. В „Пятёрке“ нет „Старой Тулы“ и не было никогда, — тихо и отрывисто сказал Джонни Труро.

И тут возникла Мансур перестал плакать, Рэтклиф застыл вместе со временем, а пацанчики перестали стрелять друг у друга сигареты. Наступила пепельная кромешная тишина, будто бы весь мир погрузился в чёрную мглу, и только алкобар „Гудвин“ остался последним оплотом света в этой Вселенной.

— Стаканчики нужны — тихо просипел Рэтклифф.
— Нет. „Честерка“ дай синего, оплата наличными — произнёс Джонни Труро, протягивая купюру, сжимая которую он уснул в троллейбусе.

Все замерли и стояли недвижимо. Рэтклифф достал из-под полы бутылку „Старой Тулы“ вскрыл её и плеснул грамм 10 себе в виски с Пронского района Тульской области с оленем на этикетке. Спешно закрыл бутылку и протянул Джонни с пачкой синего „Честера“. Джонни гордо взял водку и спрятал сигареты в карман. Потом он прошёл мимо застывшей толпы через созданный ему, будто чемпионский, коридор, а потом вышел на улицу. Доподлинно неизвестно, когда он ещё заходил в бар „Гудвин“, но точно не в эту ночь. Он пошёл за бывшую переговорную станцию, что была метрах в 50 через дорогу.
За одноэтажным кирпичным зданием дул декабрьский ветер, развевая мелкий снежок аккурат в лицо всем стоящим. А стоял там непостоянный автор Паоло Сакердонович с бутылкой тёмного индийского рома „Олд Монк“, выпитой наполовину. Он стоял в поисках нового сюжета для небольшой новеллы, но в голову шёл только ром и то, чтобы провалиться в пищевод. Внезапно в эту ночь появился Джонни, однако разная степень опьянения сыграла злую шутку. Когда Джонни выпил половину бутылки водки, Сакердонович заканчивал 0.75 рома. Он любил другие напитки, потому что у него был панкреатит. В этот момент Сакердонович уже с трудом разговаривал, но всё же смог выдавить из себя…

— Джонни Труро, ты украл футуризм и думаешь, что ты крутой? Но ты продал футуризм за эти лебяжьи крылья, ты не больше, чем Евгений Трубицын. Ты не добьёшься успеха!

На этом Паоло Сакердонович упал лицом в сугроб. Джонни оставалось только вытереть лицо крайне непостоянного автора и вызвать тому такси на последние деньги. Он даже не представлял, что в тот момент, когда внезапно обитатели Гудвина очнулись после сна, в бар залетела огромная бурая медведица, а с ней широкоплечая брюнетка с длинными ногами и в шортиках в обтяжку с надписью „Лебедь“ на спине. Они принялись метелить озверевшую было после анабиоза местную районную знать.

— Джимбо, братик, а Санчо будем забирать из „Бургер кинга“?, — кричал убегающий по морозному ветру шейх Мансур.
— Да у него контракт заканчивается, куда эти дрова тупорылые подписывать, я за них умирать не собираюсь, кричал Рэтклифф, тяжело дыша.
— Зачем мы эту Маринку подменяем, скажи мне, брат последнее и я вызываю такси до „Эттихада“? — спросил Мансур, когда они обежали здание по северной стороне, окопавшись в сугробе у парковки во внутреннем дворе.
— Мы дела великие делаем, Мансур. Не переживай, вертолёт вызову, завтра уволю 500 сотрудников из клуба, — ответил Сэр Джим Рэтклифф, пожёвывая свежую снежную пыльцу.
— Какие дела? Лебеди нас бьют, футуризма нэт. Нефть есть, а футуризм нэт, — Шейх Мансур заплакал и уткнулся лицом в снег.

Девушка-лебедь и медведица взяли с собой 10 бутылок „Просекко“ и скрылись в неизвестном направлении.

— — Даже кефира нет. Во кругляки пошли, — сказала брюнетка.
— Не переживай сестрёнка, я взяла мясные чипсы и клубничный сок. Жить будем, — парировала медведица.

Усадив Паоло Сакердоновича в такси, Джонни Труро попытался включить на кассетном плеере козырного белорусского исполнителя, но в кармане было пусто. Он не заплакал и не засмеялся, а просто глотнул водки и шёл, ловя ртом снежинки, понимая, что после дневного спирта ему ничего не страшно. Он заметил, что его преследовала чёрная тень, которая неустанно к нему приближалась и догнала его у бывшего ресторана, совхоза и круглосуточного супермаркета около высотного красного панельного здания. Он понял, что это был тот человек непонятной расы, которого он пытался идентифицировать в „Бургер кинге“. И это был Джейдо Санчо, который протянул ему плеер и пожёванную кассету.

— Прости, брат! Вопперная кома была, всё поплыло, взял и чуть не съел твою кассету, а ты пропал. Ищу бегаю отдать тебе, братик.
— Спасибо. Возвращайся в „Виллу“, или что-то ещё?
— Дай сигу по-братски, а? Я же вернул, да?

Джонни Труро дал Джейдону Санчу одну штуку синего „Честера“. Выпил водки и перекрестился, глядя, как тень удаляется. Он включил плеер. Запись была замедлена и зажёвана. По дороге домой Джонни Труро наиграл на эту запись несколько импровизаций на найденной в сугробе миди-клавиатуре, а проходивший мимо медведь с контрабасом согласился наиграть партию за полбанки сока „Добрый“, который оказался клубничным, а не малиновым, но тоже сойдёт. Придя домой Джонни Труро сначала свёл трек, а потом допил водку. Кефира в его доме не было, а из круглосуточных магазинов был только алкомаркет, где кефир не продавался.

Otsutstvie-futurizma-dlya-lebedinoy-stai-s-orkestrom.mp3

Музыкальная версия №723. Джонни Труро — Ночной мороз для фарингита с оркестром

Jago De Holоn — Sat, 17 Jan 2026 22:10:17 +0000

В его жизни всё было гнетущим. Беда гнетущая, счастье гнетущее, угнетающее солнце. Тёмная ночь. Один бедный поэт вышел из подъезда. Его душе претило творчество. Он будто понимал, что если не придёт туда, то попадёт туда нескоро, а может и вовсе никогда. Как никогда он не увидит свою любимую музу, мысли о которой угнетали его так сильно, что даже любимая зимняя ночь откликалась ему её чернобровой загадочностью. Когда он повернул направо от подъезда к очень длинному тому то в прогалине между домов он и увидел эту чернобровость зимней ночи. Ему не было холодно и тут же было, потому что леденящее сердце говорило, что с ней покончено. Останется 150 стихотворений, но и это тоже неточно. Может их просто 50, может 25, но они написаны кипящей кровью, которая вдруг обратилась в лёд, едва он отвернул глаза от долины с прудом и заправочной станцией. Ему нужно было идти туда, но было холодно. В его кармане был антидот, но он рисковал замёрзнуть. Нужно было прибавить шаг.

Один бедный поэт прошёл мимо длинного дома из белого кирпича и свернул к своему около красного. Он мог пойти домой, в нём было достаточно яда, чтобы антидот сработал и не замёрз, но полярный холод будто звал его в свои объятия. Будто сама Снежная Королева (не меховой салон) снизошла к нему и молила отречься от всей этой напыщенной рационализации и оптимизации. Муза ушла. Только королевский холод может зажечь огонь, а то, что королева снежная, то это не значит, что её груди сделаны изо льда и не полыхают огнём. Но он слушал Снежную Королеву. Он повернул направо, а потом налево, начав марш бросок к площади мимо частных домов, школы и заброшенного швейного цеха.

В чёрное эфирное ясное небо дымили трубы котельной. Он тоже хотел бы закурить сейчас сигарету и пуститься в состязание с этим трубным дымом, но папирос и огня уже около 10 лет с собой не имел, отказавшись от этой слабости. В то же время языки дыма будто бы превращались в волчьи головы, и выращенные теплосетями молодые волки бежали над тёмной площадью, в миг становясь старыми, переходя от оскала к ухмылке, а потом исчезали где-то у Гаражно-строительного кооператива №2 или №4, но точно того, что у телевышек рядом с прудами и заброшенной в XXI веке насосной станцией. Он повернул направо. Там дорога шла между двух прудов, между санитарной зоной и остатками заводского стадиона в низине. Именно где-то у стадиона он и увидел силуэты, прошмыгнувшие по дороге к тому самому кооперативу №2 или может №4. Он застыл. В первый раз холод пробрал его в эту ночь. 10 силуэтов прошмыгнули мимо, не обратив на него внимание. Его трясло, но он понимал, если стая собак миновала его, то он прошёл все испытания невидимого сталкера и волшебная комната откроет перед ним свои двери.

Он аккуратно пошёл вперёд, но ни одной собачьей души не встретил. Он не встретил ни души, лишь мороз, который заставил забыть его о всех мигрирующих музах и волках. Он шёл очень быстро, но боялся бежать. Бедный поэт не хотел привлекать к себе внимание, потому что он был беден и даже жизнью он не смог бы откупиться от высших сил. Последним испытанием на скользкой дороге стал пешеходный переход. Он пропустил пару мчащихся с бешеной скоростью призрачных гонщиков, перешёл дорогу и увидел эту надпись, что манила его в эту морозную ночь: «Алкобар 24 часа», «Лазаревские колбасы». Колбасы уже были закрыты, но и наш герой, как истинный холостяк, не мог себе позволить нарушить диету. Он вошёл в предбанник и выбрал дверь слева, манящую волшебным светом. Справа у стойки стояла продавщица с весьма напряжённым глухой ночью взглядом. По телевизору пел ансамбль «Любовные истории», а у барной стойки непостоянный автор по имени Джонни Труро пытался объяснить бурому медведю в красном шарфе и зелёной шапке, чем отличается игра на виолончели при помощи проводной клавиатуры и беспроводной во время внезапно вступающего звукового потока. Перед ними стояла бутылка водки «Старая Тула» и малиновый морс «Добрый». Бедный поэт посмотрел на них и попросил 100 грамм водки «Хаски».

Выйдя из алкобара, он огляделся по сторонам. Вскрыл бутылку и выпил половину. Потом закрыл вожделенную жидкость и полез в карман, где лежала коробка кефира «Бежин луг». Он откупорил крышку и сделал жадный глоток. Кефир не замёрз, но после ещё пары повторений подобной манипуляции, антидот тонко намекнул, что скоро один бедный поэт обеднеет на упаковку «Амоксиклава», а в это волшебное место попадёт точно нескоро. Один бедный поэт спешно допил кефир на стадионе, вздохнул и пошёл на больничный.

Nochnoy-moroz-dlya-faringita-s-orkestrom.mp3

Владимир Орлов. «Аптекарь». Рецензия

Jago De Holоn — Tue, 18 Nov 2025 16:50:00 +0000

Коротко о прочитанном. Если длинно, то будет много спойлеров. Вчера вечером под тусклым светом лампы ваш автор осилил другого великого автора. После финишной прямой в 70 страниц двоились строчки из глаз, но искусство требует жертв.

Удалось прочитать второй монумент «Останкинкой трилогии» Владимира Орлова под названием «Аптекарь». Книга была написана в 1988 году, а напечатана в Туле в «типографии на 9 мая» в 1990 году. Пришло это творение с Озона откуда-то из Москвы.

Орлов для меня осенний автор. «Альтиста Данилова» тоже получилось закончить читать осенью, но в прошлом году. Кстати, даже песенка есть, посвящённая этому произведению https://thereisnoday.ru/all/muzykalnaya-versiya-81-pasha-giggz-mesto-otdalyonnoe-na-samoy-ok/

Странно, что эта книга не была принята в своё время, но стоит отметить, что Орлов чрезвычайно квантовый писатель, который прекрасно анализирует действительность, синтезируя это вроде бы в сюжеты фантастические, а с другой стороны жизненные. В отличие от первого произведения тут анализ скорее ретроспективный, но при этом здесь прослеживается как ближайшее будущее, так и настоящие проблемы цивилизации, а-ля противовес локальной культуры глобализации или несущая смерть и разрушения оптимизация.

После просветлённого «Альтиста Данилова» «Аптекарь» является весьма мрачной сказкой для взрослых с весьма относительным финалом и спасением. Если «Альтист» нёс явное творческое просветление, то после «Аптекаря» вспоминаешь свою вероломную «Любовь Николаевну» с оставшимися после её обереганий недомоганиями в области сердца и позвоночника в дождливый ноябрьский день.

Паоло Сакердонович — Как шаурма приводит к высокому искууству

Jago De Holоn — Mon, 21 Jul 2025 22:00:37 +0000

Дамы и господа! Порой что-то происходит весьма неожиданное и великое. Чтобы оно произошло никогда не поймёшь, что нужно сделать. Порой вот по ходу всё должно быть как-то так что-ли. Держите сей прекрасный рассказ о поездке за шаурмой ИП Раджабов Мамед Ахмед Оглы и будьте счастливы. А шаурма хорошая и под водку идёт, и под «Амстердам навигатор», и с соком персиковым идёт дай дорогу. А вот мужичок то в повествовании на гения русской литературы смахивает. Подпитый, с щетиной, плотный весьма. Забавно

Я ел огромный лаваш с мясом в пригороде Тель-Авива, лучшую шаурму Санкт-Петербурга 2017 года (или 2015, 2016-го), которую мне собрали в 4 ночи за 5 минут. 67 % данного блюда по обе стороны ул. Луначарского, разделяемых Октябрьской в Заречье. Даже на Венёвском шоссе в той самой, что расположена за железнодорожным мостом для поездов завода «Штамп», который надо штурмовать вверх, потому что в самой арке с трудом разъедутся два автомобиля. Я страдал от удара соусом по поджелудочной в узловской «СВШ», когда потом меня собирались порезать какие-то весьма возрастные местные жители, судя по удалённым разговорам. Шаурма — один из первых продуктов с высоким гликемическим индексом, то бишь быстро повышающее уровень сахара в крови. Вот после той узловской я ещё насладился какой-то ипой от «Салденса». Не помню какой. К чему же ведёт ваш автор? Да к тому, что ныне предпочитает один вид шаурмы — а именно шаурму на ДК Комбайностроителей, что находится в северной части Кировского посёлка Тулы, куда мне добираться от дома минут 45, если не будет пробок, а дальше находится невероятная смесь заводов, лесов и домов от сталинских времён до нынешнего метамодерна.

Кстати, ваш автор врёт, говоря о том, что это первая шаурма, которую ему удалось попробовать в приготовленном виде, а не будучи тупо размороженной на Московском вокзале или магазине продуктов ООО «Дурбрава», где раз СВЧ печь исполнила кусочек льда и неоднократный. Вообще, все дороги ведут на Курский вокзал и 2008-й год, прилёт из Новокузнецка и электричка на Тулу, но на Курский вокзал и так уже много дорог пришло, а это была станция Каланчёвская, на самом деле. Но вот почему Кутузова, 13 и ИП Раджабов? Кстати, не факт, что данное юр. лицо тут фигурирует в качестве зачинщика истории. Но дело то вот в том, что ваш автор ну, откровенно говоря, раздолбайничал до года 2011. Занимался музыкой, футболом, распитием спиртных напитков, состоянием на учёте в Центре занятости населения. Дофаминил, как принято сейчас говорить. Конечно, дофамин был, как искусство, но однажды всё же коли не везло в любви был сделан расчёт на карьеру, а путь был уготован в театр русской драмы «Эрмитаж», находившийся по адресу Щегловская засека, 34. Как вы понимаете — ДК Комбайностроителей просто Богом было отмечено в маршрутном листе вашего покорного слуги. При чём тогда было аж целых две палаточки. Одна на пересечении Щегловской засеки и Кутузова, а вторая уже ближе к хрущёвкам из красного кирпича. Первые 80 рублей были отданы именно при варианте №1 в один из летних дней 2011, вторые где-то тогда же в день финала конкурса молодых роцкеров «Молотняк-2011» в клубе «Спартак» после репетиции легендарной «Золотой рыбки» не менее легендарного Андрея Галкина. Всё в маленькой палаточке, а была ещё большая под названием «Шашлычный дворик». Это сейчас там ИП Раджабов и простая «Настоящая шаурма 24 часа».

Вообще, в моей жизни было три шаурмы, которые я бы обозначил, как ключевые. Первую я назвал. Второй станет шаурма на пересечении улиц Газовая и Металлургов, куда я с диджеем Александром Минаевым частенько по зиме направлялся на перекус после безумных мероприятий в Пролетарском парке имени культуры и отдыха, с которым я познакомился ещё в театре «Эрмитаж», на просёлочной дороге которого я пил виски по имени столицы штата Северо-западные территории после Кубка Слободы 2012. Так вот во второй половине чемпионского сезона «Лестер Сити» (2015/2016) бывал я в этой шаурмечной по зиме, приглядываясь к местному бару. Когда я шёл с дикого похмелья со своего первого поэтического выступления на той самой улице Щегловская засека, где был и театр «Эрмитаж» в своё время, я воспользовался утренним пивным окном и прибрал к рукам за хорошую сумму «Афанасий монастырское», которое приобрело немного ледяной массы на том рождественском морозе 2017 года. Потом правда шаурма там испортится из-за обильного количества солёных огурцов, но в моём прединфарктном ныне сердечке останется навсегда.Позже вашего автора наконец-то занесло в Северную пальмиру. В 2018 году в рамках второго вояжа в Ленинград прославленный битмейкер Серёга FLK покажет мне заведение под названием «Марка» на Каменностровском проспекте, 42. Там, кстати, ещё и прекрасный театр «Особняк» неподалёку. Вот в этом месте можно было почувствовать себя королём, если к шаверме заказать ещё соточку другую или третью виски, а может и отменного 42-градусного рома «Олд монк», наслаждаться шикарной куриной шаурмой, отменными дистиллятами и взирать на Петроградку, через единственный столик с надписью «reserved», где восседает хозяин сего заведения по имени Расми А. Кроме родного Менделеевского посёлка, это есть высшая точка мироздания. Здесь ты возьмёшь третий стакначик напитка, чтобы выпить за ушедших пацанов, соберёшь картину мира воедино, расставишь все направления по жизни, чтобы полгода путаться в среднерусской рутине бытия. Самая трансцедентальная шаверма во Вселенной с кармическим числом вашего автора в адресе закрылась в 2024 году, став безликой кулинарией. Это было больно, как уход знаменитого «Огонька» на Рубинштейна, где можно было отведать ядрёного ферментированного табака под какой бельгийский дюббель. Но вкушать эту горечь стало невозможно после съёмок там фильма «Последняя сигарета», придуманного вашим непостоянным автором вместе с легендой театра «Эрмитаж» Василием Николаевичем Ц.

Когда закроется «Марка», ваш автор произнесёт следующие слова: «всё больше никакой шаурмы, кроме ДК Комбайностроителей». Недаром про неё написано одно из главных стихотворных произведений в коллекции. А что там на этом ДК Комбайностроителей? Ну да вот было время такое сложное переходное. Вот думалось, что придёт ваш автор в муниципальный театр русской драмы «Эрмитаж», а там будут ставить Достоевского, приобщится он к великому искусству, ведя звуковую дорожку событий, а как возьмёт и впендюрит в «Братьев Карамазовых» козырного певца Афекса Твина или Аутекр насущный, так сразу признают его гением, уничтожившим метамодерн до его появления и сломавшим все системы из систем, возродившего русский театр, не бывав там 20 лет, с одной репетиции. А какие там «Карамазовы»? Какой Достоевский? Какой Афекс Твин? Там «Кто хочет спать с миллионером или полёт по касательной» московского врача Юрия Котлярского и «Фанатки» от автора саундтрека к передаче «Сам себе режиссёр» Родиона Белецкого. А это и время перемен, когда надо уже приобретать режим, а не находиться в беспечном творческом поиске пива «Белый медведь». Это непозволительность трекопроизводства до 4-х ночи. Это бессонница, вызванная привычкой писать по ночам. Это время, когда надо принять весь этот модерн или остаться в своём артхаусном царстве, но может с куда более болезненными последствиями. И эта шаурма на ДК Комбайностроителей мало чем примечательна. Просто осенний вечер, солнечный. Лучики бьют из-под красно-жёлтой гаммы. И вот ваш автор всем забытый едет стоя несколько остановок мимо заводов, заброшенного стадиона Торпедо, каменных джунглей улицы Кирова. Едет стоя чисто из принципа, что он должен себе компенсировать своё творческое бездействие и загнанность в эти рамки, в эту шаурму из магазина «Дубрава» со льдом. Вот он выходит и мимо торгового центра, когда-то и бывшего ДК Комбайностроителей, идёт через всю площадь под гнётом этих обстоятельств. Никакой метафизики, просто очередь у маленького киоска и надо идти в главный филиал по имени «Шашлычный дворик», где чай «Липтон» в пластиковом стакане и единственная известная на данный момент шаурма не готовая, а собранная по частям. Он съедает её под гнётом обстоятельств. Садится на остановке с бутлеговым расписанием мифического автобуса 19А, закуривает «Синий честер», включает плеер «Ritmix», захандривший на уровне разъёма 3.5 мм, а там включается песенка «Cheree» вокально-инструментального ансамбля Suicide. Прослушивание альбома приостанавливается и переходит в режим репита, который продлится даже в 28-м автобусе на родной Менделеевский посёлок, но потом своё возьмёт какой-нибудь ширпотреб в стиле UK Hardcore, потому что нечто более тонкое всё равно не пройдёт по басам на »Ритмиксе» под гул «ЛиАЗа» нового поколения.

А потом будет много чего интересного и не очень. Фатального, печального, радостного, гастрольного, уходящего, приходящего, футбольного, трудового и резервного, печального, панкреатитного…Да и тот сезон станет муками, некоторые из которых продлятся ещё лет 7. Там ваш автор встретит девочку, какую-то купринскую Олесю эпохи постмодерна, которая с этим автором его и познакомит, будет сравнивать с Ромашовым из »Поединка», а его уже умершего главного админа мендельского хаба MC Баду с Назанским, хотя и не видела его в помине. Когда он с ней расстанется, то увезёт три тома собраний сочинений Куприна 1954 года издания. А под его воздействием напишет пока что своё главное произведение в истории, если говорить о прозе. А вот эта Щегловская засека, ДК Комбайностроителей, то будет всего лишь фон этих немногих описанных перемен, эмбиент.

Ну и вот прошло уже почти 15 лет с вышеописанных событий. Я по данному мне праву судьбой откушать шаурмы, отправился на ДК Комбайностроителей. А что? Разве права не имею? Комментаторский рабочий день подошёл к концу, обеда не было. Съесть шаурму да отправиться в путешествие в родные края вашему автору мало что помешает. Он одинок, прекрасен и гениален. Ну поседел разве что, да соседи, собаки конские, не дают футбол дома комментировать, а в остальном приближается возраст среднестатистического инфаркта, написано за 300 стихов, заработана нужная сумма, нужные кубки расписаны, да ещё по дороге в родные сердцу края можно порассуждать с чемпионом Тульской области 1993 года о проблемах развития областного футбола в губернии.

Шаурма, которая поедается раз-два в полгода, пролетает очень легко где-то между бюстом В.И. Ленина и тыловой частью ДК Комбайностроителей. Далее следует прогулка на ту легендарную остановку «Медсанчасть», которая ныне названа в честь одного из заводов, но тогда ещё сохраняла эту русскую безмятежную небрежность, ведь медсанчасть, как заложили на заре СССР, так и не построили в итоге. Вот глитч судьбы. Ветер постоянно хочет нагнать тучи, но способен лишь колыхать деревья в разные стороны. Ах эта великая Щегловская засека, где спрятана мощь России в этом смешении русских берёз, гаражей, убогих строящихся на месте разрушенного стадиона «Торпедо» жилых комплексов, но за этот ветер, что шатает листву у теплотрассы, нагнетая лёгкое вечернее покалывание в сердце, а не эти утренние болевые литургии, можно простить даже эту точечную застройку, испугаться, что разобрали старое трамвайное кольцо, ныне обвивающее здание ритуальных услуг с огромной вывеской на всю улицу «Траурный зал». Тяжело вздохнуть, оглядывая красное кирпичное здание 1 корпуса Щегловской засеки, 31, где находился круглосуточный банкомат, в котором можно было снять деньги на пиво или водку, продававшиеся круглосуточно. Дальше ты на месте. Вот и магазин «Дубрава» с замороженной шаурмой, источник эклеров и зелёного чая с жасмином магазин «Лукошко», а также три киоска на остановке. Как это было недавно, как это было давно. А тут и третий трамвай скоро обещает прибыть, а ваш автор тут вспоминает, что на нём он ездил к бабушкиной подруге в заштатном начале 90-х, но интересовали его только лишь внучки этой бабушкиной подруги, которых он не помнит, как зовут даже да и после года 1993 не узнал бы точно. Но помнит путь через всю Тулу с пересадками, зимой, под Новый год.

Воспоминания обрываются. Приезжает трамвай №3, который ведёт на самое культовое место детства — Московский вокзал. Ваш автор едет согласно старому обету стоя, а все его думы, воспоминания удаляются через заднее стекло «Львёнка». «Татру» бы сейчас пару вагонов, какие ходили тут ещё в 2013 году, в которой ваш перескакивающий с темы на тему автор дослушал альбом «You have lost Mr. Sikes» культового ВИА Am Against FM, но и на том спасибо. Концепт пути прерывается в самом центре города, и дорога на Московский вокзал становится отрезана. Наверное, это такое дежавю 1991 года, когда поездка на вокзал была непозволительной роскошью. Что-то дёрнуло пойти в «Перекрёсток», выпить сок по акции, а потом уже сесть в 14-й трамвай. Вышла правда незадача. Сок персиковый был благополучно употреблён, а вот трамвай ушёл прямо перед глазами автора, а по воскресеньям такая штука, что трамвай, обозначенный в расписании, может внезапно отправиться в депо, а не на конечную станцию «Менделеевский посёлок».
Приходится идти ещё одну остановку, чтобы комбинировать возможность транспортной посадки. Ваш автор ловит автобус, который попросту пуст и находится в состоянии тащить его к Зеленстрою, откуда хотя бы пешком за полчасика можно дойти домой. А в автобусе свобода. Есть свободные задние сидения. Слева сидят представители Средней Азии, а справа свободно. Перед вашим автором сидит мощного вида бородатый мужик, который весьма так гневно смотрит налево. П — прозорливость. Автобус добивается до отказа при повороте на проспект Ленина, но места заняты согласно купленным билетам. И тут к злобному мужику в красной футболке и с бородой, что впереди меня, подсаживается некая шатенка, по ходу умная. В очках и достаёт книгу явно не новую. И вот тут происходит тот момент, ради которого стоило пробороздить пределы Щегловской засеки, прождать трамваи, которые ушли в депо, а потом сесть в автобус №39 А, который даже до дома меня не довезёт. Дальнейшие события будут переданы, исходя из очень плохой слышимости в автобусе в виду большого количества человек.

Хозяин тайги начинает доматываться до молоденького ангелочка, что она читает. Вроде выясняется, что Чехова. Но тут брутальный объект нашего внимания делает ход, который заставляет вашего автора задуматься. Говорит он в том духе, что Чехов — это не то, что неинтересно, но кого им удивишь. «А вот был такой писатель…Александр Куприн. Вот ты его, девочка, почитай. Как он пишет, как он описывает окружающую действительность, как погружает. Вот хочешь, я тебе скажу один рассказ, 20 минут в аудио, ты сначала будешь смеяться, но в конце будешь плакать. Есть куда записать». Расслышав это уже ваш автор привёл в готовность «Гугл документ» с какими-то стихами. В этот кульминационный момент мама начала давать наставления маленькому сыну, который село около меня. Мужик всё юлил «хочешь не хочешь», а вот «Мастер и Маргарита» вовсе книга опасная и может вызвать психиатричечкую (дословно с речи мужика — прим. П.С.) травму!» «Вот читала как начинаются «Мёртвые души»…цитирует описание природы, а у Булгакова описание подъезда. А потом снова «так вот прочитай Александр Куприн»…тут уже мама говорит сыну ,как забрать брата с первых сидений и выйти через дверь…и вот пауза… «Александр Куприн…» Опять мама понесла ряд ценных указаний, но спасение приходит, она останавливается и я слышу: «Путаница». На этом всем спасибо за ценную информацию, я знаю, что читать у Куприна и как выводить старшего брата с первых сидений. Шатенка выйдет ещё на улице 9 мая, а мужик будет кричать ей: «Запомни: Александр Куприн — «Путаница». Девочка лёгкой походкой полетит по тульским улицам. Я разберу матч «Арена» — «Скуратово» под малиновое безалкогольное пиво, ибо до 1 августа никакого 42-х градусного рома, а потом направлю стопы до родной хаты.

В родной хате я достану все три тома Александра Ивановича Куприна и очень удивлюсь тому, что рассказ «Путаница» находится во втором томе, а значит был прочтён мной 10 лет назад. Тому, что я не помню ничего, я особо уже не удивляюсь. Сколько же линий будет умещено аккуратно на 10 страниц и всего одну историю. Ознакомившись с судьбой техника Пчеловодова, я вспомнил монолог из моего сценария к фильму «Пургаторий выходного дня»:
«Главный парадокс психиатрии заключается в том, что непонятно кого называть психически больным, зато понятно, как им стать. Достаточно просто обратиться за помощью к психотерапевту и в 95 % случаев вы получите ваш собственный уникальный диагноз в соответствии с Международной квалификацией болезней и золотым правилом: „Кто первый успел одеть халат — тот и врач».

В фильме я заставил обладателя премии «Триумф-2001» Андрея Анатольевича Кондрашкина процитировать Игнатия Журавлёва, цитирующего Мишеля Фуко, а оказывается все они цитировали Куприна, а ваш автор это уже проходил и ведь не вспомнил бы, если бы полупьяный среднерусский житель не решил домотаться к прекрасной среднерусской шатенке, а без шаурмы на ДК Комбайностроителей не было бы ничего.

There is no Day №21 — Расстроенная испортившими современный спорт субстанциями гормональная система

Jago De Holоn — Mon, 30 Sep 2024 20:55:43 +0000

Добрый вечер, дамы и господа! Мы очень любим возрождать наш журнал про сны, но не всегда успеваем его переработать в прозаический формат. В этот раз успели. Наслаждайтесь!

У него не осталось ничего в этом городе, что связывало бы его с прошлым. Любовь ушла, друзья покинули его мир. Всё, что у него оставалось это долг Вальдемара Ползоморова в 500 рублей, которым он пытался откупиться от судьбы и может начать новую жизнь, вычеркнув из прошлого человека, который украл в этом мире далеко, но будто бы просадившего его собственный, нажитый непомерными усилиями мир. Мир исчезал, то появлялся снова из окон потрёпанного ЛИАЗа, который ещё считался новым в те времена, когда у него было всё из вышеперечисленного. Разве не было только 500 рублей, чтобы дать их в долг Вальдемару Ползоморову.

Очертания зданий проспекта Ленина уносили его в центр, будто бы это была ночь из стародавних времён. Такая же была тоска от гнетущего одиночества. Как давно были те самые лучшие времена? Тяжёлое сердце, ждущее безнадёжного просветления, не давало ответ на этот вопрос всю дорогу. Им будто бы управляла губительная неуверенность, ставшая расплатой за его...вопрос что его? Его таланты так и остались нераскрытыми и чахли в термоядерной бренности этого мира. Доброта...доброта его губила. Даже одолженные 500 рублей Вальдемару Ползоморову висели над его сердцем дамокловым мечом. Но вот в конце тоннеля после бизнес-центра «Вертикаль» забрезжил свет остановки «ул. Каминского».

Он определённо спешил на поздний ужин, но внезапно некто окрикнул его достаточно громко. Тут он увидел расплывающегося в улыбке Вальдемара Ползоморова. Этот персонаж умел расположить к себе будущих наивных кредиторов. Это наш герой понимал прекрасно. Он прекрасно понимал, что упоминания о долге могут расстроить Вальдемара и растворить во времени и пространстве до того момента, как уже спущенная в трубу сумма станет морально непригодна для бытия и за неё никто не спросит. Доброта? Его же она вновь губила, ибо к прямому конфликту он чаще был готов с людьми близкими, сколько с разными залётными вепрями, жаждущими добраться до чужих лицевых счетов, чтобы удовлетворить свою расстроенную испортившими современный спорт субстанциями гормональную систему.

Наш герой со своим другом-антагонистом обсуждал локальные спортивные события, которые ещё удерживали прежний модерновый интерес к данным формам бытия в отличии от наскучивших глобальных событий. На первом этаже бизнес-центра внезапно загорелись окна. Под бодрый разговор идти до него было 3 минуты, но путники сильно удивились, когда увидели людей со столиками, войдя в тёплое помещение. В этот момент Вальдемар Ползоморов внезапно вскрикнул: «Теперь ты меня не знаешь. Мы больше не знакомы». Он же знал все эти уловки, с помощью которых тот пытался избежать отдачи долгов. Почему преспокойно пошёл делать свой заказ. Он бы может даже выпил за хитрость Ползоморова, но столовая была безалкогольной.

Ужин не был отмечен чем-то экстравагантным, почему его состав мы опустим и не будем томить вас на ночь глядя гастрономическими наименованиями, которые на сон грядущий приводят к лишнему весу при многократном употреблении. Забавным моментом того вечера было то, что при выходе из столовой его догнал Ползоморов, абсолютно тот же весёлый и заискивающий лёгкой финансовой наживы. И они снова заговорили так, как это было минут пятнадцать назад, обсуждая то новости большого спорта с некоторым остервенением, то радуясь последним алкогольным новостям из бара Гудвин на проспекте Ленина, 127, а также окрестностей. Так продолжалось весь подземный переход до ускорения за троллейбусом. Однако, едва вбежав в троллейбус, Вальдемар будто на автомате выдал дежурное: «Теперь ты снова меня не знаешь. Мы больше не знакомы», а дальше скрылся в глубинах троллейбуса. Наш герой с одной стороны был рад теплу троллейбуса, с другой ему было всё равно на этого Ползоморова, а по факту стало не по себе так, что он решил уснуть ровно до того момента, как его разбудил крик Вальдемара Ползоморова: «Врачи сказали, что мой психологический возраст — 22. Теперь ты должен учитывать число 22, когда будешь рассчитывать мою дозу коньяка, если мы будем с тобой бухать!» Далее Вальдемар Ползоморов шагнул в просторы остановки «Педуниверситет».

Вроде бы была ещё всё та же беспросветная ночь. Наш герой вслух послал Вальдемара Ползоморова в женские репродуктивные органы и пошёл к водителю под взгляд ошеломлённой толпы. В салон начал пробиваться солнечный свет. Он совсем вплотную подошёл к водителю и сказал:

Братан, тормозни на Калужски по-братски.
Ты что баран? Там же нет остановки? — парировал командир экипажа.

Да в гробу я видел бухать с этим *** (Роспотребнадзором),- ответил наш незримый путешественник.
С каким ещё Роспотребнадзором? — не унимался страж пространства проспекта Ленина.

С Ползоморовым этим обосанным, — парировал уже явно перегибающий палку пацанчик.

На самом деле диалог был похож больше на торжественную бранную речь перед дракой где-то у Алкобара 24 часа. Водитель резко дал по тормозам ещё до поворота, распахнув перед ним просторы Калужского шоссе. Уже почти расцвело. Солнце скрылось за тучами, а иней на проводах приобрёл синеватую окраску под куполом эфирного пасмурного неба, через которое всё же находили свою дорогу к тульскому снегу лучи солнца. Он знал, что скоро откроется бар по другую сторону, но всё же решил идти мимо рынка. Перейдя дорогу в неположенном месте, он немного не дошёл до заправки и произнёс: «К чёрту всё, какое прекрасное утро для виски…но не пить же мне одному. Утром одному можно пить только в „Гудвине“…позвоню как я Мише, он всегда готов бухнуть».

Он достал кнопочный телефон и стал пытаться на память набрать номер, но постоянно сбивался. А потом застыл, как вкопанный: «(нецензурная брань) Миша же уже умер…»

Телефон выпал из его рук. Он понял, что в друзьях его остался лишь «Джек Дэниэлс». Солнце пробило эфирные облака и заполнило собой долину Калужского шоссе.

30.09.2024

#thereisnoday #сны #сновидения

There is no Day №20. На грани марта и апреля

Jago De Holоn — Thu, 08 Feb 2024 17:46:31 +0000

Новомосковск для нашей редакции город-первооткрыватель. Там наши авторы впервые выступали на Кубке Слободы, начинали картографическую карьеру, комментировали финал Кубка области, а теперь дело дошло и до баскетбольных соревнований. Ну и конечно первая ночёвка в этом стольном граде подарила первый новомосковский сон, который довёл до прозаических форм наш непостоянный автор по имени Паоло Сакердонович.

Ну и вернём нашему архаичному детищу по имени журнал «There is no Day» былое величие.

Рабочий день прошёл суетно, как-то невнятно. Он пожинал плоды своей жизнедеятельности и отчётливо понимал, что хаотичная работа с абстрактным набором задач в творческой среде — его главный удел. День без определённых задач, порой монотонный, порой лёгкий, а порой полный всяческих переездов, публичных выступлений и офисной работы. Это был итог его жизни, связанный с особенностями биографии, состоянием здоровья и прочими жизненными изысканиями. Были попытки заняться чем-то более высшим, но изложенные особенности всегда вмешивались. Нехватка стабильности и склонности к рутине губили все аналитические и комбинаторные таланты, вернуть форму со школы не позволяла нехватка времени, связанная с участием в массе проектов. Но его всё устраивало, потому что он чётко понимал свои возможности. К тому же у него был полный простор в собственном творчестве. Поэтому и сегодняшний день оставил приятную головную боль.

После окончания рабочего дня он приближался к центру города. Небо приобрело уже тёмно-синюю окраску, готовясь стать чистым и чёрным через пару часов, наполненным космическим прозрачным шумом. Когда-то под таким небом он встретил девушку, что светила ярче Луны, которую знал давно. Друг скажет потом ему, что никогда не видел от него такого преображения. Однако, он не поверил другу, т. к. был тогда уже слегка пьян и не готов к просветлению, как ему казалось.

Девушка, что светила ярче Луны, шла по направлению из центра среди ярких витрин магазинов элитной женской одежды, меховых салонов, киосков халяльной шаурмы и алкомаркета Народный. Потом она перешла дорогу, свернув налево, а потом перешла снова между огромным зданием банка и местным цирком. Именно около вывески продукты он и увидел девушку, которая светила ярче всех витрин и фонарей города. Он не услышал её приветствия, потому что сам выпалил невероятно выразительно, будто закончил курс по выговариванию слова «привет», долгое и протяжное: «Привеееет, девушка, что светит ярче вывески алкомаркета „Народный“!

Они поглядели в обратную сторону друг на друга и разошлись в хаотично-рутинном траффике этого вечера. И вот он пошёл мимо цирка, банка и так дошёл до вывески алкомаркета „Народный“, а дальше город стал разрастаться. Он уже был в историческом районе, от которого веяло холодным морем, чья историческая застройка была лучше сохранена, побеждая своей исторической значимостью современные тренды. Он перешёл через канал, а потом зашёл в подземный переход, наслаждаясь приятной встречей и лёгкой приятной головной болью.

Он выходил к автобусной остановке, стоявшей перед старым сквером, освещённым манящими оранжевыми огнями, но в этот день там было темно. По улице бегали люди, что были намного моложе него. У девушек были короткие цветные волосы, все они были небольшого роста, одетые во всё чёрное. Некоторые юноши мало отличались от девушек, но кто-то был куда мощнее с густыми бородами, шипами на коже и кольцами от ушей до носа. Объединяло их одно — все они были вооружены железными арматурами и били друг друга, будто различая каким-то интуитивным образом своих от чужих. При этом никто не жалел прохожих.

Он проходил мимо этой драки, но молодые люди с арматурами не замечали его. Он встал у стены сквера уже на самом углу, наблюдая это побоище. Но вдруг заслышались звуки сирен, а издали замигали голубые огоньки. Все бросились врассыпную, а он спокойно свернул с проспекта. Он шёл весьма медленно, но однажды обернувшись ускорился в очень быстром темпе. За ним шла миниатюрная девушка с фиолетовой короткой стрижкой, вооружённая элегантным куском железной трубы. Он не рисковал бежать, но и она лишь изредка заставляла его чуть прибавить шаг.

Столичные пейзажи снова ушли в тень периферии. Когда-то полюбившийся ему исторический район города с деревянными постройками первой половины XX века вовсе не успокаивал его, как раньше. Их контраст с высокими офисными зданиями, „дом из зелёного дерева“ перед сквером, где зарыто послание предков, которое никто так и не прочитал, всё это проскальзывало и отдавало в сердце, но миниатюрная девушка с элегантным куском железной трубы шла за ним, будто бы это была её миссия в этом безумном термоядерном мире.

Трамвайные пути лежали сразу после оживлённой проезжай части, которая уже начинала засыпать, будто он вернулся с этой столичной штучкой, вооружённой арматурой, уже спустя несколько часов после встречи с девушкой, что светила ярче вывески алкомаркета „Народный“. После проезжай части следовал ров, а попасть на остановку можно было, только перепрыгнув его и зацепившись за забор. Расстояние составляло не больше метра, но он при прыжке повис за самый низ забора, будто уже падает. Девушка с элегантным куском железной трубы перелезла забор после прыжка и пошла вперёд, не замечая его. Он приподнялся по забору и прыгнул в обратную от трамвайной остановке сторону. Автобусы уже не ходили, над городом воцарилось чёрное прозрачное эфирное небо. Была весна с очень свежим прохладным воздухом на грани марта и апреля, что бывает только в этих местах.

Переправа с геометрически-оптическим обманом. Экспериментальный подкаст №13

Jago De Holоn — Thu, 22 Sep 2022 18:31:36 +0000

Добрый вечер, редким читателям сего ресурса! Сегодня мы завершим историю четвёртого номера журнала There is no Day. 2011 год завершается и сдаёт позиции 2012-му. Ну чему быть, того не миновать. Остаётся послушать измышления о холодных сентябрьских днях 2011-го, таких же промозглых, как и 11 лет спустя, но со своим колоритом и перспективами с таким же специфическим их отсутствием. Так что желаем вам приятного прослушивания!

Pereprava-s-geometricheski-opticheskim-obmanom.mp3

Идиллия неопределённости летнего одиночества. Экспериментальный подкаст №12

Jago De Holоn — Fri, 16 Sep 2022 21:00:34 +0000

Всем добрый вечер! Наша редакция возвращает в эти осенние вечера наши экспериментальные подкасты. Всё лето мы не могли закончить сны весны и лета 2011 года, но сделали наконец-то шаг в верном направлении, так что слушайте на здоровье перипетии и перепития прошлого.

Будьте осторожны, ибо сей выпуск включает в себя пост-рок из столицы Щёкинского района Тульской области.

Idilliya-neopredelyonnosti-letnego-odinochestva.mp3

Кошачье чувство вины во времена апокалипсиса. Экспериментальный подкаст №11

Jago De Holоn — Tue, 02 Aug 2022 18:06:05 +0000

Всем добрый вечер! Мы возвращаемся с нашими экспериментальными подкастами и сегодня вам расскажем про заключительный сон из 2011 года, а также поговорим о вечном на сон грядущий.

Koshachye-chuvstvo-viny-vo-vremena-apokalipsisa.mp3

Красный квадрат. Экспериментальный подкаст №10

Jago De Holоn — Mon, 25 Jul 2022 13:59:43 +0000

В свежем выпуске мы отказались от одной ключевой для нас парадигмы. В саундтрек в первый и последний раз войдёт трек, который не относится к нашим непостоянным авторам по имени Паша Гиггз и Джонни Труро. Всё потому, что одной из основ повествования стал культовый для нас исполнитель Pieter K, чей музыкальный номер под кодовым названием «Безумная любовь» идеально вписался в события сна, которые произошли в районе города Мыски, характеризующемся котельной, созданной на основе самого настоящего паровоза. Сама история была описана в третьем номере журнала There is no Day под названием «Сигнал к революции».

Krasny-kvadrat.mp3

Прощание с чемпионскими амбициями. Экспериментальный подкаст №9

Jago De Holоn — Fri, 22 Jul 2022 20:43:41 +0000

Один из самых культовых снов, предсказавший наоборот введение противоалкогольных ограничений, в свежайшем выпуске нашего экспериментального подкаста. Данные события станут основной для рассказа «Поп-рок и Кока-кола», а в 2011 году перевернут в совокупности с отстаиванием своего мнения по поводу Столетней войны жизнь автора раз и навсегда в один прекрасный момент.

Остаётся лишь сделать лишь погодную корректировку. Если начинается сон с дождливой летней Тулы, то с момента прибытия на район Ильи Николаевича устанавливается солнечная погода, жарящая долину сибирских гор в Пролетарском районе города Средней полосы нашей необъятной Родины.

Ceremoniya-proschaniya-s-chempionskimi-ambiciyami.mp3

Великое призвание или футуристический расхититель коктейлей. Экспериментальный подкаст №7

Jago De Holоn — Thu, 21 Jul 2022 20:44:25 +0000

Мы наконец-то завершили работу над вторым номером журнала There is no Day. Оказалось, что сны частенько имеют некоторые отголоски в будущем, если этого будущего пройдёт предостаточно. Вот и очередное полуночное творение где-то предопределило судьбу вашего автора. Как это произошло? Слушайте в нашем свежем экспериментальном подкасте.

Velikoe-prizvanie-ili-futuristicheskiy-rashitel-kokteyley.mp3

Норвежская загадка. Экспериментальный выпуск №8

Jago De Holоn — Thu, 21 Jul 2022 20:38:52 +0000

Один из самых вещих снов в перипетиях бытового устройства жизни, вышедший из нойз ремиксов на «прогрессивную» русско-попсовую электронику, ждёт не дождётся вашего внимания в рамках очередного экспериментального подкаста про сны. Внимание! Выпуск содержит ностальгию по старому доброму Манчестер Юнайтед сезона 2010-2011.

Norvezhskaya-zagadka.mp3

Через звёзды к уткам. Экспериментальный подкаст №6

Jago De Holоn — Tue, 19 Jul 2022 19:01:27 +0000

Сегодня мы поговорим о спорте, атмосферной музыке, регалиях и пустующих бульварах через призму сна от 15.11.2010 года. Эх, что были за времена. Не бывать больше таким, конечно же...

Cherez-zvyozdy-k-utkam.mp3

Куриные истории. Экспериментальный подкаст №5

Jago De Holоn — Tue, 19 Jul 2022 15:49:57 +0000

Рынок труда во снах, каким он представляется? Конечно же совершенно не тем, к которому вы привыкли. Все перипетии и поиски места под солнцем в следующем выпуске нашего экспериментального подкаста.

Kurinye-istorii.mp3

Подумайте о мутации. Экспериментальный подкаст №4

Jago De Holоn — Wed, 13 Jul 2022 21:28:32 +0000

Снова всем пламенный привет! Мы продолжаем гнуть линию наших сонных экспериментальныx подкастов и в данном выпуске поговорим об одном из самых эксцентричных персонажах в истории коммерческих высших учебных заведений, о былых и прекрасных ценах, а также о том, как заработать грыжу в параллельной вселенной. Не переключайтесь.

Podumayte-o-mutacii.mp3

Романтика раннего апокалипсиса из дневников ирландского капитана. Эксперимент №3

Jago De Holоn — Wed, 13 Jul 2022 17:20:25 +0000

Всем доброго времени суток! В третьем выпуске нашего экспериментального подкаста мы чуть возвысимся над артериальным давлением в духе 160х110 и поговорим о снах 2009-го и 2010-го годов. К сожалению из тех времён удалось зафиксировать лишь парочку ярких сюжетов, зато на их основе были написаны такие произведения одного из ваших непостоянных авторов как Приём Геймлиха и Кубок бесконечности.
Ниже будут прикреплены ссылки, а в аудиофайле наслаждайтесь первоисточниками.

https://vk.com/thereisnoday?w=wall-162689665_50
https://vk.com/thereisnoday?w=wall-162689665_17

Краткие поправки:

Знаменитый мысковский «Белый дом» лишь в пределах сна имел протяжённость 500 м. и являлся пристанищем алкоголиков. В реальности это было типовое здание около 25х25 метров.

#сон #сновидение #культура #thereisnoday

Romantika-rannego-apokalipsisa-iz-dnevnikov-irlandskogo-kapitana.mp3