Музыкальная версия №723. Джонни Труро — Ночной мороз для фарингита с оркестром

Jago De Holоn — Sat, 17 Jan 2026 22:10:17 +0000

В его жизни всё было гнетущим. Беда гнетущая, счастье гнетущее, угнетающее солнце. Тёмная ночь. Один бедный поэт вышел из подъезда. Его душе претило творчество. Он будто понимал, что если не придёт туда, то попадёт туда нескоро, а может и вовсе никогда. Как никогда он не увидит свою любимую музу, мысли о которой угнетали его так сильно, что даже любимая зимняя ночь откликалась ему её чернобровой загадочностью. Когда он повернул направо от подъезда к очень длинному тому то в прогалине между домов он и увидел эту чернобровость зимней ночи. Ему не было холодно и тут же было, потому что леденящее сердце говорило, что с ней покончено. Останется 150 стихотворений, но и это тоже неточно. Может их просто 50, может 25, но они написаны кипящей кровью, которая вдруг обратилась в лёд, едва он отвернул глаза от долины с прудом и заправочной станцией. Ему нужно было идти туда, но было холодно. В его кармане был антидот, но он рисковал замёрзнуть. Нужно было прибавить шаг.

Один бедный поэт прошёл мимо длинного дома из белого кирпича и свернул к своему около красного. Он мог пойти домой, в нём было достаточно яда, чтобы антидот сработал и не замёрз, но полярный холод будто звал его в свои объятия. Будто сама Снежная Королева (не меховой салон) снизошла к нему и молила отречься от всей этой напыщенной рационализации и оптимизации. Муза ушла. Только королевский холод может зажечь огонь, а то, что королева снежная, то это не значит, что её груди сделаны изо льда и не полыхают огнём. Но он слушал Снежную Королеву. Он повернул направо, а потом налево, начав марш бросок к площади мимо частных домов, школы и заброшенного швейного цеха.

В чёрное эфирное ясное небо дымили трубы котельной. Он тоже хотел бы закурить сейчас сигарету и пуститься в состязание с этим трубным дымом, но папирос и огня уже около 10 лет с собой не имел, отказавшись от этой слабости. В то же время языки дыма будто бы превращались в волчьи головы, и выращенные теплосетями молодые волки бежали над тёмной площадью, в миг становясь старыми, переходя от оскала к ухмылке, а потом исчезали где-то у Гаражно-строительного кооператива №2 или №4, но точно того, что у телевышек рядом с прудами и заброшенной в XXI веке насосной станцией. Он повернул направо. Там дорога шла между двух прудов, между санитарной зоной и остатками заводского стадиона в низине. Именно где-то у стадиона он и увидел силуэты, прошмыгнувшие по дороге к тому самому кооперативу №2 или может №4. Он застыл. В первый раз холод пробрал его в эту ночь. 10 силуэтов прошмыгнули мимо, не обратив на него внимание. Его трясло, но он понимал, если стая собак миновала его, то он прошёл все испытания невидимого сталкера и волшебная комната откроет перед ним свои двери.

Он аккуратно пошёл вперёд, но ни одной собачьей души не встретил. Он не встретил ни души, лишь мороз, который заставил забыть его о всех мигрирующих музах и волках. Он шёл очень быстро, но боялся бежать. Бедный поэт не хотел привлекать к себе внимание, потому что он был беден и даже жизнью он не смог бы откупиться от высших сил. Последним испытанием на скользкой дороге стал пешеходный переход. Он пропустил пару мчащихся с бешеной скоростью призрачных гонщиков, перешёл дорогу и увидел эту надпись, что манила его в эту морозную ночь: «Алкобар 24 часа», «Лазаревские колбасы». Колбасы уже были закрыты, но и наш герой, как истинный холостяк, не мог себе позволить нарушить диету. Он вошёл в предбанник и выбрал дверь слева, манящую волшебным светом. Справа у стойки стояла продавщица с весьма напряжённым глухой ночью взглядом. По телевизору пел ансамбль «Любовные истории», а у барной стойки непостоянный автор по имени Джонни Труро пытался объяснить бурому медведю в красном шарфе и зелёной шапке, чем отличается игра на виолончели при помощи проводной клавиатуры и беспроводной во время внезапно вступающего звукового потока. Перед ними стояла бутылка водки «Старая Тула» и малиновый морс «Добрый». Бедный поэт посмотрел на них и попросил 100 грамм водки «Хаски».

Выйдя из алкобара, он огляделся по сторонам. Вскрыл бутылку и выпил половину. Потом закрыл вожделенную жидкость и полез в карман, где лежала коробка кефира «Бежин луг». Он откупорил крышку и сделал жадный глоток. Кефир не замёрз, но после ещё пары повторений подобной манипуляции, антидот тонко намекнул, что скоро один бедный поэт обеднеет на упаковку «Амоксиклава», а в это волшебное место попадёт точно нескоро. Один бедный поэт спешно допил кефир на стадионе, вздохнул и пошёл на больничный.

Nochnoy-moroz-dlya-faringita-s-orkestrom.mp3

There Is No Day: заметки с тегом паолоскардонович

Музыкальная версия №723. Джонни Труро — Ночной мороз для фарингита с оркестром