Дамы и господа! Порой что-то происходит весьма неожиданное и великое. Чтобы оно произошло никогда не поймёшь, что нужно сделать. Порой вот по ходу всё должно быть как-то так что-ли. Держите сей прекрасный рассказ о поездке за шаурмой ИП Раджабов Мамед Ахмед Оглы и будьте счастливы. А шаурма хорошая и под водку идёт, и под «Амстердам навигатор», и с соком персиковым идёт дай дорогу. А вот мужичок то в повествовании на гения русской литературы смахивает. Подпитый, с щетиной, плотный весьма. Забавно

Я ел огромный лаваш с мясом в пригороде Тель-Авива, лучшую шаурму Санкт-Петербурга 2017 года (или 2015, 2016-го), которую мне собрали в 4 ночи за 5 минут. 67 % данного блюда по обе стороны ул. Луначарского, разделяемых Октябрьской в Заречье. Даже на Венёвском шоссе в той самой, что расположена за железнодорожным мостом для поездов завода «Штамп», который надо штурмовать вверх, потому что в самой арке с трудом разъедутся два автомобиля. Я страдал от удара соусом по поджелудочной в узловской «СВШ», когда потом меня собирались порезать какие-то весьма возрастные местные жители, судя по удалённым разговорам. Шаурма — один из первых продуктов с высоким гликемическим индексом, то бишь быстро повышающее уровень сахара в крови. Вот после той узловской я ещё насладился какой-то ипой от «Салденса». Не помню какой. К чему же ведёт ваш автор? Да к тому, что ныне предпочитает один вид шаурмы — а именно шаурму на ДК Комбайностроителей, что находится в северной части Кировского посёлка Тулы, куда мне добираться от дома минут 45, если не будет пробок, а дальше находится невероятная смесь заводов, лесов и домов от сталинских времён до нынешнего метамодерна.

Кстати, ваш автор врёт, говоря о том, что это первая шаурма, которую ему удалось попробовать в приготовленном виде, а не будучи тупо размороженной на Московском вокзале или магазине продуктов ООО «Дурбрава», где раз СВЧ печь исполнила кусочек льда и неоднократный. Вообще, все дороги ведут на Курский вокзал и 2008-й год, прилёт из Новокузнецка и электричка на Тулу, но на Курский вокзал и так уже много дорог пришло, а это была станция Каланчёвская, на самом деле. Но вот почему Кутузова, 13 и ИП Раджабов? Кстати, не факт, что данное юр. лицо тут фигурирует в качестве зачинщика истории. Но дело то вот в том, что ваш автор ну, откровенно говоря, раздолбайничал до года 2011. Занимался музыкой, футболом, распитием спиртных напитков, состоянием на учёте в Центре занятости населения. Дофаминил, как принято сейчас говорить. Конечно, дофамин был, как искусство, но однажды всё же коли не везло в любви был сделан расчёт на карьеру, а путь был уготован в театр русской драмы «Эрмитаж», находившийся по адресу Щегловская засека, 34. Как вы понимаете — ДК Комбайностроителей просто Богом было отмечено в маршрутном листе вашего покорного слуги. При чём тогда было аж целых две палаточки. Одна на пересечении Щегловской засеки и Кутузова, а вторая уже ближе к хрущёвкам из красного кирпича. Первые 80 рублей были отданы именно при варианте №1 в один из летних дней 2011, вторые где-то тогда же в день финала конкурса молодых роцкеров «Молотняк-2011» в клубе «Спартак» после репетиции легендарной «Золотой рыбки» не менее легендарного Андрея Галкина. Всё в маленькой палаточке, а была ещё большая под названием «Шашлычный дворик». Это сейчас там ИП Раджабов и простая «Настоящая шаурма 24 часа».

Вообще, в моей жизни было три шаурмы, которые я бы обозначил, как ключевые. Первую я назвал. Второй станет шаурма на пересечении улиц Газовая и Металлургов, куда я с диджеем Александром Минаевым частенько по зиме направлялся на перекус после безумных мероприятий в Пролетарском парке имени культуры и отдыха, с которым я познакомился ещё в театре «Эрмитаж», на просёлочной дороге которого я пил виски по имени столицы штата Северо-западные территории после Кубка Слободы 2012. Так вот во второй половине чемпионского сезона «Лестер Сити» (2015/2016) бывал я в этой шаурмечной по зиме, приглядываясь к местному бару. Когда я шёл с дикого похмелья со своего первого поэтического выступления на той самой улице Щегловская засека, где был и театр «Эрмитаж» в своё время, я воспользовался утренним пивным окном и прибрал к рукам за хорошую сумму «Афанасий монастырское», которое приобрело немного ледяной массы на том рождественском морозе 2017 года. Потом правда шаурма там испортится из-за обильного количества солёных огурцов, но в моём прединфарктном ныне сердечке останется навсегда.Позже вашего автора наконец-то занесло в Северную пальмиру. В 2018 году в рамках второго вояжа в Ленинград прославленный битмейкер Серёга FLK покажет мне заведение под названием «Марка» на Каменностровском проспекте, 42. Там, кстати, ещё и прекрасный театр «Особняк» неподалёку. Вот в этом месте можно было почувствовать себя королём, если к шаверме заказать ещё соточку другую или третью виски, а может и отменного 42-градусного рома «Олд монк», наслаждаться шикарной куриной шаурмой, отменными дистиллятами и взирать на Петроградку, через единственный столик с надписью «reserved», где восседает хозяин сего заведения по имени Расми А. Кроме родного Менделеевского посёлка, это есть высшая точка мироздания. Здесь ты возьмёшь третий стакначик напитка, чтобы выпить за ушедших пацанов, соберёшь картину мира воедино, расставишь все направления по жизни, чтобы полгода путаться в среднерусской рутине бытия. Самая трансцедентальная шаверма во Вселенной с кармическим числом вашего автора в адресе закрылась в 2024 году, став безликой кулинарией. Это было больно, как уход знаменитого «Огонька» на Рубинштейна, где можно было отведать ядрёного ферментированного табака под какой бельгийский дюббель. Но вкушать эту горечь стало невозможно после съёмок там фильма «Последняя сигарета», придуманного вашим непостоянным автором вместе с легендой театра «Эрмитаж» Василием Николаевичем Ц.

Когда закроется «Марка», ваш автор произнесёт следующие слова: «всё больше никакой шаурмы, кроме ДК Комбайностроителей». Недаром про неё написано одно из главных стихотворных произведений в коллекции. А что там на этом ДК Комбайностроителей? Ну да вот было время такое сложное переходное. Вот думалось, что придёт ваш автор в муниципальный театр русской драмы «Эрмитаж», а там будут ставить Достоевского, приобщится он к великому искусству, ведя звуковую дорожку событий, а как возьмёт и впендюрит в «Братьев Карамазовых» козырного певца Афекса Твина или Аутекр насущный, так сразу признают его гением, уничтожившим метамодерн до его появления и сломавшим все системы из систем, возродившего русский театр, не бывав там 20 лет, с одной репетиции. А какие там «Карамазовы»? Какой Достоевский? Какой Афекс Твин? Там «Кто хочет спать с миллионером или полёт по касательной» московского врача Юрия Котлярского и «Фанатки» от автора саундтрека к передаче «Сам себе режиссёр» Родиона Белецкого. А это и время перемен, когда надо уже приобретать режим, а не находиться в беспечном творческом поиске пива «Белый медведь». Это непозволительность трекопроизводства до 4-х ночи. Это бессонница, вызванная привычкой писать по ночам. Это время, когда надо принять весь этот модерн или остаться в своём артхаусном царстве, но может с куда более болезненными последствиями. И эта шаурма на ДК Комбайностроителей мало чем примечательна. Просто осенний вечер, солнечный. Лучики бьют из-под красно-жёлтой гаммы. И вот ваш автор всем забытый едет стоя несколько остановок мимо заводов, заброшенного стадиона Торпедо, каменных джунглей улицы Кирова. Едет стоя чисто из принципа, что он должен себе компенсировать своё творческое бездействие и загнанность в эти рамки, в эту шаурму из магазина «Дубрава» со льдом. Вот он выходит и мимо торгового центра, когда-то и бывшего ДК Комбайностроителей, идёт через всю площадь под гнётом этих обстоятельств. Никакой метафизики, просто очередь у маленького киоска и надо идти в главный филиал по имени «Шашлычный дворик», где чай «Липтон» в пластиковом стакане и единственная известная на данный момент шаурма не готовая, а собранная по частям. Он съедает её под гнётом обстоятельств. Садится на остановке с бутлеговым расписанием мифического автобуса 19А, закуривает «Синий честер», включает плеер «Ritmix», захандривший на уровне разъёма 3.5 мм, а там включается песенка «Cheree» вокально-инструментального ансамбля Suicide. Прослушивание альбома приостанавливается и переходит в режим репита, который продлится даже в 28-м автобусе на родной Менделеевский посёлок, но потом своё возьмёт какой-нибудь ширпотреб в стиле UK Hardcore, потому что нечто более тонкое всё равно не пройдёт по басам на »Ритмиксе» под гул «ЛиАЗа» нового поколения.

А потом будет много чего интересного и не очень. Фатального, печального, радостного, гастрольного, уходящего, приходящего, футбольного, трудового и резервного, печального, панкреатитного…Да и тот сезон станет муками, некоторые из которых продлятся ещё лет 7. Там ваш автор встретит девочку, какую-то купринскую Олесю эпохи постмодерна, которая с этим автором его и познакомит, будет сравнивать с Ромашовым из »Поединка», а его уже умершего главного админа мендельского хаба MC Баду с Назанским, хотя и не видела его в помине. Когда он с ней расстанется, то увезёт три тома собраний сочинений Куприна 1954 года издания. А под его воздействием напишет пока что своё главное произведение в истории, если говорить о прозе. А вот эта Щегловская засека, ДК Комбайностроителей, то будет всего лишь фон этих немногих описанных перемен, эмбиент.

Ну и вот прошло уже почти 15 лет с вышеописанных событий. Я по данному мне праву судьбой откушать шаурмы, отправился на ДК Комбайностроителей. А что? Разве права не имею? Комментаторский рабочий день подошёл к концу, обеда не было. Съесть шаурму да отправиться в путешествие в родные края вашему автору мало что помешает. Он одинок, прекрасен и гениален. Ну поседел разве что, да соседи, собаки конские, не дают футбол дома комментировать, а в остальном приближается возраст среднестатистического инфаркта, написано за 300 стихов, заработана нужная сумма, нужные кубки расписаны, да ещё по дороге в родные сердцу края можно порассуждать с чемпионом Тульской области 1993 года о проблемах развития областного футбола в губернии.

Шаурма, которая поедается раз-два в полгода, пролетает очень легко где-то между бюстом В.И. Ленина и тыловой частью ДК Комбайностроителей. Далее следует прогулка на ту легендарную остановку «Медсанчасть», которая ныне названа в честь одного из заводов, но тогда ещё сохраняла эту русскую безмятежную небрежность, ведь медсанчасть, как заложили на заре СССР, так и не построили в итоге. Вот глитч судьбы. Ветер постоянно хочет нагнать тучи, но способен лишь колыхать деревья в разные стороны. Ах эта великая Щегловская засека, где спрятана мощь России в этом смешении русских берёз, гаражей, убогих строящихся на месте разрушенного стадиона «Торпедо» жилых комплексов, но за этот ветер, что шатает листву у теплотрассы, нагнетая лёгкое вечернее покалывание в сердце, а не эти утренние болевые литургии, можно простить даже эту точечную застройку, испугаться, что разобрали старое трамвайное кольцо, ныне обвивающее здание ритуальных услуг с огромной вывеской на всю улицу «Траурный зал». Тяжело вздохнуть, оглядывая красное кирпичное здание 1 корпуса Щегловской засеки, 31, где находился круглосуточный банкомат, в котором можно было снять деньги на пиво или водку, продававшиеся круглосуточно. Дальше ты на месте. Вот и магазин «Дубрава» с замороженной шаурмой, источник эклеров и зелёного чая с жасмином магазин «Лукошко», а также три киоска на остановке. Как это было недавно, как это было давно. А тут и третий трамвай скоро обещает прибыть, а ваш автор тут вспоминает, что на нём он ездил к бабушкиной подруге в заштатном начале 90-х, но интересовали его только лишь внучки этой бабушкиной подруги, которых он не помнит, как зовут даже да и после года 1993 не узнал бы точно. Но помнит путь через всю Тулу с пересадками, зимой, под Новый год.

Воспоминания обрываются. Приезжает трамвай №3, который ведёт на самое культовое место детства — Московский вокзал. Ваш автор едет согласно старому обету стоя, а все его думы, воспоминания удаляются через заднее стекло «Львёнка». «Татру» бы сейчас пару вагонов, какие ходили тут ещё в 2013 году, в которой ваш перескакивающий с темы на тему автор дослушал альбом «You have lost Mr. Sikes» культового ВИА Am Against FM, но и на том спасибо. Концепт пути прерывается в самом центре города, и дорога на Московский вокзал становится отрезана. Наверное, это такое дежавю 1991 года, когда поездка на вокзал была непозволительной роскошью. Что-то дёрнуло пойти в «Перекрёсток», выпить сок по акции, а потом уже сесть в 14-й трамвай. Вышла правда незадача. Сок персиковый был благополучно употреблён, а вот трамвай ушёл прямо перед глазами автора, а по воскресеньям такая штука, что трамвай, обозначенный в расписании, может внезапно отправиться в депо, а не на конечную станцию «Менделеевский посёлок».
Приходится идти ещё одну остановку, чтобы комбинировать возможность транспортной посадки. Ваш автор ловит автобус, который попросту пуст и находится в состоянии тащить его к Зеленстрою, откуда хотя бы пешком за полчасика можно дойти домой. А в автобусе свобода. Есть свободные задние сидения. Слева сидят представители Средней Азии, а справа свободно. Перед вашим автором сидит мощного вида бородатый мужик, который весьма так гневно смотрит налево. П — прозорливость. Автобус добивается до отказа при повороте на проспект Ленина, но места заняты согласно купленным билетам. И тут к злобному мужику в красной футболке и с бородой, что впереди меня, подсаживается некая шатенка, по ходу умная. В очках и достаёт книгу явно не новую. И вот тут происходит тот момент, ради которого стоило пробороздить пределы Щегловской засеки, прождать трамваи, которые ушли в депо, а потом сесть в автобус №39 А, который даже до дома меня не довезёт. Дальнейшие события будут переданы, исходя из очень плохой слышимости в автобусе в виду большого количества человек.

Хозяин тайги начинает доматываться до молоденького ангелочка, что она читает. Вроде выясняется, что Чехова. Но тут брутальный объект нашего внимания делает ход, который заставляет вашего автора задуматься. Говорит он в том духе, что Чехов — это не то, что неинтересно, но кого им удивишь. «А вот был такой писатель…Александр Куприн. Вот ты его, девочка, почитай. Как он пишет, как он описывает окружающую действительность, как погружает. Вот хочешь, я тебе скажу один рассказ, 20 минут в аудио, ты сначала будешь смеяться, но в конце будешь плакать. Есть куда записать». Расслышав это уже ваш автор привёл в готовность «Гугл документ» с какими-то стихами. В этот кульминационный момент мама начала давать наставления маленькому сыну, который село около меня. Мужик всё юлил «хочешь не хочешь», а вот «Мастер и Маргарита» вовсе книга опасная и может вызвать психиатричечкую (дословно с речи мужика — прим. П.С.) травму!» «Вот читала как начинаются «Мёртвые души»…цитирует описание природы, а у Булгакова описание подъезда. А потом снова «так вот прочитай Александр Куприн»…тут уже мама говорит сыну ,как забрать брата с первых сидений и выйти через дверь…и вот пауза… «Александр Куприн…» Опять мама понесла ряд ценных указаний, но спасение приходит, она останавливается и я слышу: «Путаница». На этом всем спасибо за ценную информацию, я знаю, что читать у Куприна и как выводить старшего брата с первых сидений. Шатенка выйдет ещё на улице 9 мая, а мужик будет кричать ей: «Запомни: Александр Куприн — «Путаница». Девочка лёгкой походкой полетит по тульским улицам. Я разберу матч «Арена» — «Скуратово» под малиновое безалкогольное пиво, ибо до 1 августа никакого 42-х градусного рома, а потом направлю стопы до родной хаты.

В родной хате я достану все три тома Александра Ивановича Куприна и очень удивлюсь тому, что рассказ «Путаница» находится во втором томе, а значит был прочтён мной 10 лет назад. Тому, что я не помню ничего, я особо уже не удивляюсь. Сколько же линий будет умещено аккуратно на 10 страниц и всего одну историю. Ознакомившись с судьбой техника Пчеловодова, я вспомнил монолог из моего сценария к фильму «Пургаторий выходного дня»:
«Главный парадокс психиатрии заключается в том, что непонятно кого называть психически больным, зато понятно, как им стать. Достаточно просто обратиться за помощью к психотерапевту и в 95 % случаев вы получите ваш собственный уникальный диагноз в соответствии с Международной квалификацией болезней и золотым правилом: „Кто первый успел одеть халат — тот и врач».

В фильме я заставил обладателя премии «Триумф-2001» Андрея Анатольевича Кондрашкина процитировать Игнатия Журавлёва, цитирующего Мишеля Фуко, а оказывается все они цитировали Куприна, а ваш автор это уже проходил и ведь не вспомнил бы, если бы полупьяный среднерусский житель не решил домотаться к прекрасной среднерусской шатенке, а без шаурмы на ДК Комбайностроителей не было бы ничего.