Четвёртая глава саги нашего непостоянного автора по имени Паша Мысковских с нейротическими иллюстрациями от Тиграна Саркисяна и ЧатГПТ. Барсик после проигранной дуэли Марсику выместил свой звериный порыв на тех людях, на которых это делать не следует, но запредельное сочетание C2H5OH и ревности к Полине и ренегату Марсику в крови помогли избежать ему уголовного преследования, однако менее тернистым путь явно не стал:

Коридоры, бесконечные коридоры,
Приходящие/уходящие санитары.
Собирая остатки нейронов,
В палате грустит серый Барсик.

Кандалами к кровати прикован,
Он смиренно лежит без рубашки.
Позабыл про кефир он с селёдкой.
Ему в счастье манная кашка.

Все захлопнуты плотно засовы.
Из железа решётки на окнах.
Только капли раствора в вену
Не дают решить, как подохнуть.

Придёт доктор и будут допросы:
«Как пробрался он в отдел рыбный?
Был ли раньше склонен к дебошам?
И давно стал таким он ревнивым?

Вера где у него в культ успеха?
И зачем проиграл он финал?
Как же вышла в судьбине прореха,
Отчего Барс такой маргинал?»

Ничего не ответит котёнок.
Скажет только он грустное «мяу»
И подпортит пару пелёнок.
К недержанию склонен он стал.

Загоняет транквилизатор
Обездоленного в туман.
Не прельстит уже рефрижератор,
Сколько б рыбы не было там.

Всё неймётся ему от картины,
Как по лесу Барсиньо бежал.
Опозорился он пред Полиной,
Он не ас теперь, не аксакал.

Барс — преступник разгорячённый.
Пригородный он дебошир.
Встретил в бегстве слуг правопорядка
И на них налёт совершил.

Получил по хребтине дубинкой,
Но майора успел укусить,
Операм отодрал он погоны,
Размотал вязальную нить

У бабульки, что на лавке сидела,
Наслаждавшись этим всем UFC.
Невменяемым Барса признали в отделе,
В психдиспансер для буйных стремглав отпустив,

Чтоб судили теперь его тени,
Что мешают поспать, уходя утром прочь.
Вал девятой жизни увидел котейка,
Погружаемый в глубочайшую ночь.

Но когда-то, конечно, внезапно зажжётся
Этот свет в решечёном гниющем окне.
А пока в палате только Барсик и Поля —
Галлюцинация девы на больничной стене.