Бруну Фернандеш менделеевской поэзии Паша Мысковских также опасен для печени, как великий португальский полузащитник, и в стиле Паши Мысковских слаб к деве чернобровой прекрасной:

Сколько я дорог изъездил.
Выпил сколько, сколько перепил.
Яд змеиный в моих венах.
Вместо крови чистый спирт.
В выходные я железный.
Ухожу на перепой.
Я предельно вот нетрезвый.
Только с трезвой головой
Выполняю всю работу.
Гну я линию свою.
Никакой к себе заботы.
На себя мне все равно.
Все равно я должен сдохнуть.
Самурай же должен умереть.
Но не сдамся я без боя.
Влезу в эту круговерть.
И вот тут во тьме кромешной
Я увижу огонёк.
Разговор с прекрасной девой.
Самурай поплыл, потёк.
Геля, Геля, Ангелинка.
Чернобровки ясный взор.
Белогрудая перчинка.
Я — не самурай, а вор.
У судьбы своей злодейки
Как бы мне тебя украсть?
Подарить тебе всю нежность.
Где же эти фарт и масть?
Мир уже не будет прежним.
Ведь с тобою, как в раю.
За перчинку Ангелинку
С удовольствием умру.