Непостоянный автор по имени Паша Мысковских сегодня удачно отправился в район Московского вокзала, а перед выходом написал ещё одно стихотворение:

Кончилось время великих сражений.
Эпоха пришла к нам не та.
Новых не будет уже приближений.
Будет одна суета.

Кому подражали, ушли те герои.
Дорога за ними пуста.
В этом безумном веков долгострое
Заняли мы их места.

Только века нас давно отвергают.
Прогрессу тех не понять,
Кто вышел с мира картонных сараев
Свою имеет печать.

Время при этом печати не терпит.
Любит клеймить только само.
Мир превращает в огромнейший вертеп,
Где вместо самбо сумо.

Я в этой гонке — лишь бегущий от смерти.
Мне вроде ещё повезло.
Сколько судьба злых козней не чертит
Я всё живу им назло.

Пусть за душою порой просто пусто.
Точка на шатких границах.
Пусть изнутри скребут в сердце мангусты,
Чудятся виселицы.

Я только стою и смотрю сверху вниз,
В глаза толпе серых зевах
Да порази меня по венам хоть криз,
Не отступлю ни на шаг.

Я лишь вдохну воздух жадным глотком,
Как из стакана вина.
Так и закончится мой главный сон,
И, может, начнётся весна.

Все старые двери закрыты,
И ветер гуляет кругом.
А небо серым корытом
Всё перевернуло вверх дном.

Дождь бьется отчаянной скорбью,
Пробив сей небесный плафон.
Дождь бьётся нечаянной дробью
О яркий мой капюшон.

Летят поезда, семафоря
О том, что пора убежать,
Оставить последнюю волю
И бросить в больнице кровать.

Но небо все куполом давит
По бляшкам, забившим сосуд.
И сердце кровью отравит,
Устроив в обед страшный суд.

Апрель так берет безмятежно
Уничтожает былой организм.
Весна разыграла мне нежно
Прощальной строки эпикриз.

А я наблюдаю неловко
Над гордой волной пресных вод.
В Воронку летит Серебровка
И дальше в Упу течёт.

На начало рабочей недели
Вкус болотный морозного бока.
Горечь с сахаром в ледяной трели
С черной банки свежайшего срока.

Эх, перроны, районы вокзалов.
Сколько в вас много переживаний.
Проводами покрытые залы
Идеальны для всех расставаний.

Расставаний с друзьями, любимой.
Лет на десять, а то на весь век.
Кто-то вечной тревогой гонимой,
Кто спокойно взял покинул свой брег.

И так сладостны горечи нотки
По зиме перед сроком Христовым.
Улетают земные заботки,
Раньше взятые за основу.

Все умчались в разные стороны.
Фонари давно уже не горят.
Край хрущовок и шума вагонов —
Дарят миру этот сказочный чад,

Что на утро останется болью
В мире глупости ноткой похмелья.
Но запомнится только застолье
Да вокзал, в ночь запевший свирелью.