Непостоянный автор Паша Мысковских высказался о недостатках современности в одном флаконе из 32 строк:

Вот и кончилась сказка.
Миром правит Франц Кафка.
Бьёт судьба томагавком,
Ростом цен на заправках.

Счастье слили с планеты.
Оплати интернеты.
Соскреби ты монеты.
Эти счастья моменты.

Всё падёт в Лиссабоне.
Не в Лозанне иль Бонне,
Не в Болонье, Сорбонне,
Не на воле иль в зоне.

Проиграл там «Будё-Глимт»
Словно пьяный Ведьмак в гвинт,
Встал он будто «Туласпирт.
Жестоко „Спортингом“ бит.

Не хватило так умений
Тонких вести сражений.
Страшней поражение
Тоски по Евгении.

В мире тоже всё худо.
Там, живут где верблюды,
На судах плач прилюдный
Ищет в грязи посуды,

Как забрать лишь победу
Где-нибудь в кабинетах.
В золотых эполетах
Встать назло всему свету.

Ну пляшите, скотины.
Вас респект мой покинул.
Лучше съем я статины,
Чем куплю мандарины.
18.03.2026.

Пока Нико Пас и компания разбирают Вечный город а нескольких зубодробительных частях, непостоянный автор по имени Паша Мысковских размышляет, а что если бы «Ностальгия» Тарковского случилась несколько севернее:

Там на озере Комо
Далеко я от дома
Всё скучаю до боли
По родимой стране.

Там на озере Комо
Лишь тумана истома
В рану перца и соли
Подсыпала всё мне.

Там на озере Комо
До сих пор незнакомом
Я от кромки до кромки
Со свечою в руке.

Там на озере Комо,
Так зажатом простором,
На чужой киноплёнке
Я — идущий к реке.

Там на озере Комо,
Ставшем мне Рубиконом,
Я погиб в ностальгии
По любимой моей.

Там на озере Комо,
Над бетоном бездонным
Ветер шепчет погибель
Колыханьем ветвей.

Там на озере Комо.
Пошатнулся я сонно.
Миокард расшатался
От бессонной ночи.

Там над озером Комо
Пролетел чёрный ворон.
Я к стене прижимался.
Прятал пламя свечи.
17.03.2026.

Непостоянный гений России Паша Мысковских отметился вчера 12 очками и 1 верлибром:

Что жизнь — игра,
Не понял сразу.
Серьёзно думал:
Всё — серьёзно.
На серьёзных щах.
Курить боялся натощак.
Точно ишак
Влачил свою я ношу.
Возможно, я был прав,
Но точно не во благо,
А себе назло,
Назло рекордам,
Неразгаданным кроссвордам.
Квадрокоптер.
Птеродактиль.
Дактиль и амфибрахий.
Франкфуртский Айнтрахт.
И брауншвейгская за праздничным столом.
Толпа, что образует столп.
Столп скорби в небесах.
И сели все за стол.
Даст Бог, хотя бы так.
Даст Бог, я не дурак.
Потом возьмет обратно.
Да наплевать.
Расставлены все ставки.
Экспресс мой на попятном.
Даст Бог, вернут возвраты.
Перед вратами
Я дебет с кредитом сведу.
Там Пётр святый
Спросит, что «это я такой помятый».
Окрестит дураком,
А я пожму плечами.
Тут выпьем мы по чаю
И попрощаемся навек.
Тут я решу, что жизнь — игра,
И эти вот пять человек
Решили, что пора
Им лицезреть моё могущество,
Когда утратили мои сосуды хватку,
А ведь когда-то я лежал
В таежной тишине.
В низине гор я абаканских.
Лежал не зная, кто я и зачем,
Мне сильно не спалось.
И я лежал гадал тайги загадку.
С тех пор лет тридцать уж прошло.
По ходу с этой мыслью
На площадку выйду через полчаса.
Вся жизнь — игра.
Вся жизнь — тайга.
Вся жизнь — загадка.