В виду многих личностных и семейных особенностей склонность я определённо с годами выработал склонность к архивированию всего, что попадётся под руку. Не важно будь сие воспоминания, журналы Советский спорт Футбол (дома до сих пор лежит коллекция а-ля 2004-2015), сейвы из Football manager или папка «Мои документы» Пролетарского парка имени культуры и отдыха, в который мне довелось зайти ещё во времена его принадлежности к муниципалитету, когда я имел действующий трудовой договор с театром Эрмитаж в свой великий и смутный 2011 год. Попался мне этот артефакт как раз в момент присоединения Пролетарского парка к ГУ ТО Тульские парки вместе с штатным одеревеневшим рабочим компьютером. И ничего там интересного не было, кроме программы под названием Piter Astro, которая ловко считала натальную карту и совместимость. На дворе стоял 2014 и я узнал две каверзные вещи о том, что на тот момент я сожительствовал два года с некоей Анастасией Владимировной, совместимость с которой составляла аж «-4», но вопреки советам счёты друг с другом мы свели и без опытного астролога, но чуть позже. К слову, астрологи по версии данного софта ещё и рекомендовали мне убраться из Тулы куда подальше, дабы не накликать на себя шквал кармических страданий. Конечно, моя тульская ностальгия не учитывалась в расчётах нисколько. А когда-то после долгих метаний, осев на юге Западной Сибири, я мечтал о Менделе, Косой горе, Московском вокзале, Скуртатово и бесконечных путешествиях на первом или четвёртом трамвайном маршруте. Но мечта эта сбылась точно не так, как мне представлялась. Бесконечные поиски лучшего себя, карьерные неудачи и всё добавляющиеся в ностальгический список места. Теперь Щегловская засека или Скуратово Северный, а может коробка на 56-й школе становились кармическими объектами, которые грели душу на моём пути. Но ценой этой ностальгии были жуткие стенания по задворкам Тулы, пиво Белый медведь и всякие прочие «Ай да ананасы». А дальше жалость к утраченному, уход от настоящего и страх перед будущим. Но потом вдруг взялись светлые времена, потом чуть менее светлые, но зато более прибыльные.

Правда вот и время высоких (на самом деле очень посредственных) доходов у вашего автора уже заканчиваются. Остался один день — 27 июля, а сегодня порядка часа времени работы в «динамично развивающейся компании» (с динамично не поднимающейся зарплатой) прошли в ностальгии и тщетных поисках утраченного. Ведь, как и ровно 9 лет назад, я оказался на Варваровке. Тогда давным-давно мне я остался после дня рождения в 4 часа утра один на один с 0.7 водки в районе Ленина, 21 на посёлке Менделеевский. Не зная куда реквизировать я позвонил гению скуратовского андеграунда Михаилу Кустенкову и спросил:

— Миш, будешь водку?
—Конечно буду, мэн! Приходи на Варваровку на остановку.

После чего я во второй раз прослушал в жизни культовый для себя альбом Питера Кауфмана “Everything All The Time”, дойдя до желанной остановки и дождавшись Мишу, который реквизировал некую консервированную курицу на закуску. Далее мы нашли заброшенный дом по пути на Варваровку, где и употребили вышеуказанную ёмкость. Опосля мы молниеносно отправились на мою конспиративную мендельскую квартиру, до которой я не дошёл пару часов назад метров 100 с целью свести нормально треки нашего совместного проекта Pulsating Boulevard, но наши понятия о необходимости и качестве саунда были слишком размыты, почему всё это дело пять превратилось в рубрику «Мэн, зацени, это же ваще нереальное дерьмо с улицы…» Под все эти дела меня благополучно клонило в сон, но поспать мне не давали мишины угрозы в духе «я сейчас уеду, если мы не пойдём за Ягуаром», а потом начали названивать какие-то представители банка Траст, дававшие понять, что я влез в весьма неприятную финансовую авантюру, расплачиваться за что мне придётся следующие 7 лет. Два раза сходили за Ягуаром, который меня даже протрезвил как и звонок Анастасии Владимировны. Однажды, она сказала мне, что с ней творится что-то странное. Как я болтался в детстве в своё время между городами Мыски и Тула, так и она курсировала на мою родину из Самары, а в момент её отъездов обязательно умирал кто-то из коллег или знакомых её близких. На меня эти чары не действовали до 2014 года, пока не умерла моя бабушка Александра Ивановна. Второй подобный случай произойдёт в 2015-м году, но здесь возможна кармическая зависимость и от учреждения вашим покорным слугой футбольного клуба Трудовые Резервы, но это мы не проверим никогда, где что и от кого зависит. В то утро 26 июля Миша поехал дальше бухать, а я отправился к Анастасии Владимировне, добрав до вечерней тахикардии Рэд Буллом. Но тогда было всё это не важно, ведь наша совместимость тогда явно зашкаливала гораздо правее «-4» в системе координат. В 2015 Анастасия Владимировна покинет меня и встретит на вокзале Мишу, который в своё указал мне на то, что вакансия «Звукорежиссёр, требования: знания ПК» от театра Эрмитаж есть моё более чем кармическое призвание. Анастасия Владимировна никогда его не видела в жизни, но узнает, а через месяц Миша умрёт. Чтобы расплатиться с долгами к тому моменту я уйду из театра Эрмитаж и стану знаменитым комментатором тульского мини-футбола и простым звукооператором ГУ ТО Тульские парки, но откажусь от этого звания, чтобы заняться коммерческой картографией и комментированием футбола, чтобы в предпоследний день этой неладной картографии вернуться на Варваровку и час искать тот дом, где мы раздавили 0.7 водки. Дом я так и не нашёл. Возможно, там играют теперь в пейнтбол, но это место огорожено забором. Да уже и не вспомню, что это было «Парламент» или «Пять озёр».

Про прошествии девяти лет я остался без двух персонажей, едва ли не боготворивших меня, без долгов. Уже года два я пытаюсь найти хоть какой-то смысл в своей уничтожающей меня технократической рутине. И почему-то на том пустыре, где в 1993-1994 годах мои бабушка и дедушка сажали картошку, а я боялся вымышленных чудовищ больше колорадского жука, вдруг вспомнились слова Миши в духе «да это же твоя тема, мэн» по поводу моей звурежиссёрской карьеры, возвращение к которой после 5 лет бездействия вызывает довольно много скепсиса. Ну да ладно. Мой скоро уже бывший руководитель говорил: «Когда же закроют эти грёбаные рынки, а то их не сверишь нормально». Служить этой технократии оказалось выше моих сил, которые ещё и подорваны айдаананасовой хронической гипертонией и МКБ. Во здоровье рынков и пустырей на Варваровке решено было незамедлительно прекращать это мракобесие и возвращаться к истокам своей жизнедеятельности, а там уж куда кривая выведет.