Утренний

Мы шли нога в ногу
с барбосом.
Нам утки пели утренний блюз.
Чуялось забитым
носом,
Что ничего хорошего нет
В этих звуках,
Что это прибежище
последнее,
не крайнее.
Плоть покрывалась
новообразовниями.
Хорошо, конечно,
что не крайнее,
но мы с баобосом,
как олицетворение
народонаселения,
понимали —
мы крайние.
Ведь в наших лапах
ещё часть мира,
которого скоро
не будет.
Будет пир во время чумы,
а нас сотрут
из истории.
Бывший сотрудник
этого мира.
С такой фактологией
нам доживать
до утилизации.
Мы — аналоговая
цивилизация.
Подумалось мне,
записывая строки
в телефон.
Больше он
не средство
адекватных переговоров,
а исповедь
для мошенников
и Вселенной,
обращение к которой
также
кредит доверия
не
вызывает,
зато
повышает давление
и возможность подхватить
флюс.
Мы шли с неизвестным барбосом
по Менделю.
Утки пели
нам
утренний
блюз.
06.11.2025.

Вечерний

Не запланирован кефир,
Что влит на дно стакана,
Там 330 миллилитров,
Он не гранён, а я как пьяный.

Не наступают холода,
Мещанское в миру преобладает.
Мне революция нужна,
А я запутался в стаканах,

И боль ушла невидимо от глаз.
Да где сердечные разрывы?
Лишь в пустоте который раз
Нашлись мятежные позывы.

Пора свергать на свете всё,
А я несусь в безудержную спячку.
Пора пролить на землю гной
Своей стареющей болячки.

Пора уже взорвать сердца,
Чтоб разнести по свету счастье.
Давить уж так, чтоб до конца,
Чтобы любовь несла ненастье.

И вознестись над кутерьмой.
Тебя прижать к себе скорее.
Согреть пылающим огнём,
И к чёрту эти батареи!
06.11.2025.