Музыкально-литературная версия №30. Johnny Truro — C# minor неуточнённый с оркестром (без участия П. Мысковских)
На гаражный кооперативный корреспондент Паоло Сакердонович рассказал о недавнем творческом кризисе и возвращении к величию импровизатора Джонни Труро:
Непостоянный автор Джонни Труро был невероятно творческой личностью. Поэтому, как и все творческие личности, страдал от двух недугов — чрезмерной мании величия и слабоумия, часто идущих друг с другом и скрытых за чёрной желчью и рыжевато-блондинистой окраской волос с поникшим взглядом. В то же время жители одного из гаражно-строительных кооперативов попросили Джонни выступить с какой-то животрепещущей темой. Например, с гуляющим острым фарингитом неуточнённым. Как говорили проверенные источники местных алкобаров — именно фарингит является серым кардиналом экономики Средней Руси, с незапамятных времён неся с собой боль, страдание и разрушение.
Шло среднерусское лето. Время распития холодных хмельных напитков в городах Средней Руси. Коварное и опасное потайными течениями ветров в старых зданиях и ранним утром. Это не было проблемой для Джонни Труро. Проблемой было перешагнуть через себя и исполнить трек про фарингит. Джонни уже нашёл бурого медведя, пересевшего с контрабаса на старую разбитую арфу, а также виртуоза-скрипача Тузика, ранее игравшего на ударной установке. Но кто должен был исполнить вокальную партию? Джонни обратился к непостоянному автору по имени Паша Мысковских, но тот заломил цену в бутылку «Амстердам навигатора». Воспитанный идеями Сан Ра о бесплатной (для его музыкантов) музыке Джонни Труро пришёл в бешенство от грубости этого никчёмного поэта, отправив вместе с почтовым стерхом чёрную метку. На репетиции Джонни заявил, что сам исполнит композицию без посторонней помощи. К тому же этот треклятый Мысковских зациклился на тональности фа-минор, влюбившись в одну северную столичную пианистку, а Джонни признавал только до-диез-минор, почему сотрудничество с Мысковских всегда набивало у него оскомину.
Но с прошлым было покончено. Трек был взят в разработку и репетировался в алкобаре «Гудвин» на пересечении улицы Генерала Маргелова и проспекта Ленина. Выглядело дело так:
— Вот эту текстуху я буду читать, играя до-диез-минор на пианино, — кричал Джонни Труро, допивая последнюю в истории чекушку водки «Старая Тула».
— А я буду лапой водить по арфе в такт до-диез-минору и будь что будет, — рычал медведь, запрокидывая чекушку коньяка «Олд Баррель» за несусветные 700 рублей.
— Гавгавгав-рррррррррррр-гавгавгавгав, — парировал Тузик.
После чего завязывалась драка с пьяными прихожанами алкобара «Гудвин», но связываться с бурым медеведем и коньяком «Олд Баррель» никто не хотел, почему Труро и компании удавалось улизнуть каждую репетицию невредимыми. Лишь на генеральной репетиции всё прошло тихо. Алкобар уцелел и все пришли к консенсусу, ожидая величайшее выступление «Трио имени Джонни Труро без всяческих фа-минорных непостоянных авторов». Чтобы отпраздновать свою победу Джонни решил шлифануться «Амстердам Навигатором», чтобы почувствовать победу над этим алчным Мысковских. За ночь было немного посетителей, почему Джонни едва заметил рядом с холодильником странного человека в сером плаще и серой шляпе с очень белым лицом. Человек был с зонтом, на который падал косой дождь, но дождя вокруг не было. Однако, Джонни весьма тщедушно взял холодненькую бутылочку «Амстердама» и вышел на улицу, чтобы смаковать летний прохладный вечер под сигаретку. Он и не заметил, как вышел этот серый человек, лишь почувствовав слабый колючий удар по горлу, но изнутри. Джонни списал это на никотин и на усилившийся ветер, а также холодное пиво.
На следующий день на территории Гаражного кооператива №5 собрались все известные тузики Центрального района, а также один завершивший карьеру бард-рокер, заночевавший у пропахшей свежей уриной кирпичной гаражной стены после 20й литрухи самого дешёвого пива из «КБ». Возможно, его звали Сергей Моисеев, но говорить об этом мы не будем. В самом тупике кооператива стояло старое разбитое пианино и превратившаяся в рухлядь арфа, на которой стояла чекушка «Олд барреля». На неё и бутылку водки «Хаски» плюс полторашку воды из лужи и хватило денег от вырученных билетов. Точнее от одного билета, выкупленного под кодовым именем «Серый человек». Моисеева пустили бесплатно как и тузиков. Джонни было правда на всё это наплевать, ведь он жил только ради искусства и своего величия. Но сначала зрители услышали натяжные звуки скрипки серого тузика. Потом вышел бурый медведь, начав выдавать басовые ноты на разваленной арфе, и только потом выбежал Джонни Труро, выставив микрофон и начав играть интуруху на разбитом фортепиано. Словив в какой-то момент приступ синдрома Криса Мартина, Джонни потянулся к микрофону, чтобы прочитать свою гениальную текстуху, которая должна была увековечить фарингит в мировой культуре, но вместо слов он резко захрипел, почувствовав горечь и боль, будто запил водку «Хаски» кедровым «Сиббитером», а потом попросту упал вниз, ударившись носом аккурат о до-диез, ре-диез и ми. Последний кого он видел в толпе тузиков и Сергея Моисеева был Серый человек с зонтом, на который лил дождь, хотя дождя не было. Тузики обозначили бунт против обмана грозным рычанием, Сергей Моисеев лёг спать, справив малую нужду на стену, а бурый медведь махнул чекушку «Олд барреля» и рыком разогнал толпу тузиков, даже не разбудив Сергея Моисеева при этом. Сконфуженный Труро бился в конвульсиях на сером асфальте в серый летний день.
— Вы вокалист в группе?, — спросил врач с чёрной бородой в белом халате в больнице следующим серым утром.
— Собирался им стать, — хрипел бледный Труро в ответ, лёжа на кушетке, — нанять вокалиста очень дорого.
— Вам придётся раскошелиться, ибо к микрофону вам лучше не подходить, — парировал доктор с успешкой.
— А что у меня, доктор?, — спросил Труро, почти плача.
— У вас посетитель, — на этой фразе врач встал и вышел.
— Браво, Джонни! -в комнату вошёл Серый человек, на которого лил несуществующий дождь.
— Я видел тебя в «Гудвине», кто ты такой? — Труро был в бешенстве, но не мог и подняться с дивана.
— Я лишь пришёл сказать, что вы гений. Я успел побывать на многих концертах и только вы были близки к «4’33’’», которую я прогнал на репите 1004457367393058535803808094 раз, однажды обвалив Spotify и ITunes одновременно. Вы — гений. Если вам понадобится любая помощь, то можете обращаться, — он протянул ему лист бумаги и вышел.
Джонни с большим трудом восстановил репутацию в среде тузиков Гаражного кооператива №5, пообещав, что сможет вытащить пусть и ценой фа-минора Пашу Мысковских на следующий концерт. Проблема была в том, что Паша Мысковских больше не присылал почтового стерха, получив чёрную метку от Джонни Труро. Джонни упал было в меланхолию, граничащую с алкогольной комой, но вспомнил о записке Серого человека. Он достал бумагу и позвонил тому со словами «достань мне этого фаминоного треклятого Мысковских любыми способами!».
К слову, в тот вечер Паша Мысковских отправился в столицу Ясногорского района, где вечером понял, что это место идеально для приобретения крепкого «Амстердам Навигатора». Проблема была лишь одна — отсутствие оного в алкобаре 24 часа. Паша Мысковских любил возвращаться в 2011 год, беспечный и тут же беспокойный, светлый с очень мрачными депрессивными состояниями, но покорённый, великий, олицетворяющий соль жизни непостоянного автора, важная часть авторского пути. Но «Навигатора» не было, а «Балтика №9» — это было уже что-то дальше, 2012-й какой-то, улицы пригородов Тель-Авива, жаркие с жаркой любовью в сердце. А 2011-й — это ветер, стихия Мысковских. И вот вернуться в эту стихию Паша не мог. Не было навигационной связи. Не было до того момента, как в залу вошёл Серый человек, на которого капал несуществующий дождь. Тот легко взял четыре «Навигатора» из холодильника и оплатил их на кассе. Мысковских посмотрел на тот отдел, но там стоял только крепкий «Мотор» и восьмой «Лёвенброй».
— Ты кто такой? Как это сделал, — спросил Паша Мысковских у Серого человека.
— Я тот, кто может отдать тебе четыре «Навигатора» в качестве гонорара прямо сейчас, если ты не подведёшь меня, — сказал Серый человек.
— Какую? — засуетился Мысковских, уже ощущая этот хмелевой аромат осени 2011 года.
— Ты должен выступить вместе с Джонни Труро и прочитать стих на заданную тему. Про фа-минор я договорился, — ответил Серый человек.
— За четыре «Амстердама»? Легко! — закричал Мысковских, схватив пиво и почувствовав, будто какой-то острый игрушечный ножик вонзился в его горло. «Хм, как в „Игле“ с Цоем» — подумал было Паша.
Трек был отрепетирован идеально. Конечно же в «Гудвине» под постоянные споры, что круче фа-минор или до-диез минор, умеющие играть пышнотелые блондинки или бездарные рыжие гопники без знания нотной грамоты. Всё шло без эксцессов, а на выступление сбежались тузики из кооперативов №31 и №39, а также из Садоводческого товарищества бывшей ватной фабрики. Вечер был солнечным от АТС до ГК №5. Труро и компания с кайфом исполнили прелюдию в фа-миноре, а Паша Мысковских вылетел к микрофону с листом бумаге, но едва он открыл рот, как сконфузился от дикой боли. Музыканты играли всё быстрее, переходя в беспощадный фа-минорный фриджаз, терявший нотную основу, а Мысковских катался по асфальту, пытался съесть лист бумаги, но лишь отхаркнул мокроту и уснул. Медведь понял, что делать, но вместо «Олд барреля» взял «Киновский 3», почему напугал толпу не только рыком, но и хлынувшим потоком завтрака и обеда, которые прошли во «Вкусно и точка» с «Бургер кингом», шлифанутыми протухшей рыбой, отобранной у мусорщика на Южном рынке. Самый мягкий заголовок о случившемся выдало издание «Вечерняя прореха в гаражах, куда рухнул пьяный Лимон Треугольников», написав, что «Сверхкультурное мероприятие обернулось экологической катастрофой».
Труро был разбит с позором. Мысковских госпитализирован. На гаражным кооперативным фриджазом Средней Руси застыл призрак дальнейшего небытия. Благо некто Серый человек выкупил 5 билетов, чего хватило на лечение Паши Мысковских и поход в «Гудвин», который завершился дебошем Труро и компании. Джонни кричал «Играть, мы должны играть», медвель издавал рык с нотками подмосковных виноградников, а тузик лаял на всю окрестность заливистым лаем.
Так в один вторник после грозы «Трио Джонни Труро» и вернулось к любимому до-диез минору, сыграв на сером асфальте, под серым небом на разбитом фортепиано, прогнившей арфе и скрипке, которую Тузик перепутал с палкой, перепив воды из лужи. Им подпевал слабый июльский ветер, разнося музыку по округе. Зрителей не было. Только на крыше гаража сидел с бокалом Паоло Сакердонович, чтобы возвестить о возрождении фриджаза в гаражных кооперативах Средней Руси. Напротив него сидел Серый человек, на которого всё ещё шёл несуществующий дождь.
— Мда, измельчал Труро. А я было считал его новым Кейджем, а Мысковских и Киновский всё испортили. Как это пошло, — говорил Серый человек, потягивая «Навигатор».
— Ничего. Труро и не такое переживал. Он вернёт фриджаз в наши гаражные кооперативы, — улыбаясь говорил Джонни Труро.
— Ну выпьем за это, — сказал Серый человек, протягивая бутылку, — кстати, что у тебя?
— У меня «Боржоми», «Ибупрофен» и «Осёл Тамивир», — рассмеялся Сакердоныч, вскидывая в воздух две таблетки, чтобы поймать их ртом и чокнуться с Серым Человеком.
— Неееееееет! — в ужасе закричал Серый человек, побежав по крышам кооператив, дач, цехов и заводов так, что даже дождь не успевал за ним. Он бежал всё выше и выше, пока не растворился в сером июльском небе.
В это время Труро стоял и философствовал в курилке с медведем:
—Вот можем же без этого пафоса нагнать до-диез минора, а то эти фа-миноры, блондинки. Чисто сыграли как нормальные пацаны под пивко и сигаретку. А эти музы, к чему они. Наша музы одна — это неизбежная гаражная кооперативная бездна, промзона, «Олд Баррель». Понимаешь, Миша?
— Рррррррррррррррррррр, — понимающе прорычал медведь.
— А ты мне скажи, а что этот Серый козёл не пришёл? Сейчас я позвоню ему, у меня же есть его номер. Скажу, что я Кейджа его уделал, да я почти до Миши Круга дошёл по величию, базарю, — горделиво смеялся Труро, но вскоре выронил сигарету изо рта, достав из кармана бумагу, протянутую ему Серым человеком в больнице.
Медведь наклонился посмотреть и вместо телефона увидел бланк с шапкой: «Диагноз: Фарингит острый неуточнённый».
