Непостоянный автор по имени Паша Мысковских хотел написать что-то в духе любимых треков Алана Веги, а вышло что-то в духе Паши Мысковских:

Будь со мной навсегда.
Ты услышь меня, детка!
Глаза твои — небо.
Пусть я иду деревней.
Яд пускай в стакане,
А в моей руке банка.
Глаза твои — небыль,
Будто бы путь последний.
Я пройду сквозь года.
Пролечу километры
Где-то там в вышине,
Поутру спозаранку.

Мой последний полёт,
Прежде чем я исчезну.
В глазах цвета неба
Я пропаду навсегда.
Ты посмотришь наверх.
Но нет меня там давно.
В глазах цвета неба
Льётся пустая вода.
Ты увидишь в окно.
Лечу в даль будто стерх.
И в моём сердце лёд.
Тает в сладкую бездну.

Непостоянный автор по имени Паша Мысковских немного перечитал в своё время В. Хлебникова, что периодически очень хочет отразиться в его стихосложениях:

Выходной
Моё тело лежит в металлическом саркофаге,
Заряженным тысячью огненных коней.
Моё тело живо ещё на бумаге,
А в КХЛ поддерживает Спартак.

Моя душа танцует в такт электрической машины,
Колышется огонёк свечи на ветру.
Городские бездушные картины
Размазал по стёклам проливной дождь.

Моё сердце неровно бьётся в такт трёх литров пива.
Сосуды в затылке — это грув-зона.
Тунец с перцем янтарного отлива —
Сладкое воспоминание о прожитом дне.

Дни убывают, убывают без всякой пощады.
Как перрон вокзала за моим окном.
Я, будто прошедший все круги ада,
Рисую ненаглядной своей светлый лик.

Молитва на моих губах застывает молчащих,
Обращённых в суровое небо июля
От собравшихся душ заблудших скорбящих
В этой электрической гробнице.

Это Россия здесь в металлическом саркофаге
Ищет себя на стыке жестоких веков.
Это будто дружное распитие браги.
Прошла девочка, сердце забилось.
11.07.2026.

Вторник

Конец июня.
Коварные англичане
зажали в тиски ирландцев
свободных,
но Ирландия
умрёт потом.
А самый русский поэт
умрёт во вторник,
лихорадкой сраженный
и параличом.
Он пойдёт и залезет на облако,
чтобы смотреть,
как предсказания его
разрушат модерн
русский.
Как радио для глаз
станет радио для
одного глаза
и разделит мир на до и после
немного после того,
как селфи
уйдут в социальные сети.
Товарищ, Хлебников!
Ваши предсказания
не предвидели
этого плена,
раздела Вселенной,
где место поэта
займут машины
бездушно,
и лишь Господь
успокоит души
на облаке
рядом с поэтом
русским,
непонятым поэтом
богатым
в XXI веке.
15.07.2026.

Непостоянный автор по имени Паша Мысковских высказал немного правды-матки после дискуссий с богатыми поэтами:

Стоит одна одинешёнька
лаборатория алкогольного
постапокалипсиса
метамодерна.
Два поэта
её возглавляют.
Один богат, другой нет.
Сюда заходят порой
ботаники
и тоже препарируют
Франкенштейна.
Точнее заходили.
Процесс закрыт.
Процесс начался,
но не по Франкенштейну,
а по Розенкрацу
и  Францу Кафке
Потому что было создано
нечто великое
и абсолютно бесполезное
в своей природе.
Спросите, а где?
Где эта лаборатория?
А она везде
в каждом баре
и в каждой подворотне,
гаражном кооперативе,
у забора
просто стояла,
незамеченная многими,
а породила чудище
без каких-то метафор
и прочих средств.
И виноваты были все в этом,
но достаётся руководителям,
которые хватаются за головы
и бегут от пепла позора,
хотят небытия,
но так будет снова и снова
повторяться жестокая
сказка.
И вместо моего дорогого человека,
на свет родится
чужое
дешёвое
животное
и вкусит плод запретный
тульской поэзии
снова
и запьёт
водку горькую,
да дымом закусит,
отравив сердца
всем нам.
13.07.2026.

Кабинет психов-терапевтов
Открыли мы с Вованом Богачом.
Нет вопросов у нас и ответов,
И морда красна кирпичом.

Торфяные сальные сгустки
Удаляем мы с нашего общества.
Два гения мы среднерусских,
Ну я точно, а Вован хз.

Американский антипохиелитель
Я иду и пью по городу.
Тула — мой любимый вытрезвитель,
Где можно почесать бороду.

В сердце у меня лежит камень.
Я не ем леденцы и бизе.
Где же мой былой пламень,
Типа как у Гуфа к Айзе?

Пойду шлифану кока-колу
Соком из кубанских томатов.
В помещении с несущими стенами
Я укроюсь немного потом.

Пора завершать эту оду.
А то рифма хуже, чем у приматов,
Или у раздатчиков объявлений,
Поющих в четверг под дождём.
14.07.2026.