Наш непостоянный автор по имени Паша Мысковских в очередной раз попрощался с Зеленстроем во время пешей прогулки:

Всё прощай, до свидания, мой Зеленстрой.
Вместе нам с тобою не быть никогда.
Ты оплотом мне был в краю неродном,
Но по ходу увы не судьба.

Мне не светят огни твоих больше трущоб.
Мяч врачи уж давно запретили гонять.
В те места, где закат реет гордо, как столп,
Позвала меня благодать.

Позвала ровно так, что прорезала боль
Мне от счастья всё с головы и до ног.
Стал не мил мне твой шарм и алкоголь,
Я увы совсем занемог.

Отдал я тебе всё, что бывало во мне,
Свою душу, любовь и стихи.
Но теперь должен я искать новое дно
И молить за былые грехи.

И молить ровно так, что убьюсь головой
Я об рощу закрытых дверей.
Так закончится битва с жестокой порой,
Я паду словно раненый зверь.

А пока воцарилась осенняя медь,
Я скажу: «До свидания, мой Зеленстрой.
Только знай, буду целую вечность гореть
Над хрущёвками яркой звездой».

Наш непостоянный автор по имени Паша Мысковских давеча поговорил о вечном:

Сколько нужно платить за любовь?
Сколько можно томиться на воле,
Чтобы жизнь обрела эту новь,
Отыскать себе свою долю?

Сколько нужно пройти кабаков,
Чтобы вовремя остановиться?
От свободных уйти мне оков,
Не оставшись раненой птицей.

Как бы так мне случайно сгореть?
Чтобы вдруг обратиться из пепла
И найти в своих действиях твердь,
А печаль в один миг вдруг поблекла.

Как бы утром смотреть ей в глаза
Вместо цифр на банковском счёте?
Как забыть один раз навсегда
О хрустящей зелёной банкноте?

Как же мне перестать считать риск,
Вечно ставящий всё под сомненье?
Прекратить идти к смерти на свист
И расставить не так ударенья?

Как же мне не идти в точку «Б»,
Полететь стороною от рая?
Чем же мне за любовь заплатить?
Всё никак, увы, не рассчитаю.

Однажды Иван Васильевич Тургенев прибыл в Сан-Франциско, чтобы посмотреть игру «Голден Стейт Уорриорз» против «Медисин Хэт Тайгерс» или просто «Медицинских шляпных тигров». Встретив человека из Сан-Франциско, великий гений русской литературы узнал о том, что «Уорриорз» играют в Окленде. Но это было не самым страшным разочарованием в жизни Тургенева. Сев в пригородный автобус, следующий по маршруту «Сан-Франциско — Алексин — Окленд — Улан-Батор», он включил канал «Спас» в надежде посмотреть матч «Уральского Трубника» из Первоуральска против краснотурьинского «Маяка». Но человек из Сан-Франциско сообщил, что канал «Спас» больше не показывает Суперлигу по хоккею с мячом. «Да, не тот нынче Стеф Карри», — возразил Тургенев своему оппоненту, а наш непостоянный автор по имени Паша Мысковских написал третью сагу про улицу Щегловская засека сезона 2011/2012 или 2012/2013 даже:

Я уйду в пролетарскую осень,
Где кончается города край,
Где толпа после смены рабочих
Двухвагонный ожидает трамвай.

Шум и гам вплоть до пьянки и драки
Там идёт в громыхании Татр.
Как поэт в тех местах я начался,
Мне уже нет пути обратно.

В этом тихом и скромном местечке
Я призвание жизни нашел.
Закурю с театральных крылечек,
Чтобы чувство сильнее пошло.

Вспомню девочку милую русую,
Что была в тех местах мне родной,
И ответит иголочкой острою
Миокард мой изрядно больной.

Горькой ноткой эфирной табачной
Упадёт моя грусть точно оземь,
Так закончится жизнь пропащая.
Я уйду в пролетарскую осень.

Там я сяду в вагончик трамвайный
Прям на троицу задних мест.
Как Харон, мне кондуктор подарит
За червонец счастливый билет.