Наш одиозный и непостоянный автор снялся в видео с с Энджелой Уайт свадебной фотографии одной столицы Средней полосы России Ириной Милеко. Были затронуты темы Менделя, Белого медведя и Манчестер Юнайтед...

Наш непостоянный автор по имени Паша Мысковских решил освежиться перед шестым матчем финала Кубка Стэнли, но прохлада и заволоченное предрассветным мраком небо ночи южной окраины навели немного на другое:

Холодна ночь и в волнах эфира
Небо прячет былые мечты.
Сердце тихой тоской пробило,
Но нельзя расслабляться, учти.
Обуздал ты былые дорожки,
По которым когда-то скользил,
Но всё тянет назад немножко
Синевы болотистый ил.
Будто там за туманом рассветным
Прячет лик свой великий звезда,
Что так манит печалью светлой,
Но тебе уже дальше нельзя.
Ты теперь на страже в век смутный
Бережёшь свой мятежный покой.
Себе не можешь позволить быть глупым
От внезапной любви шальной.
У судьбы не просишь подарков,
Вышел в ночь в первый раз лет за восемь.
Заунывно хотел закурить сигарку,
Было, кажется, жаль, что давно уже бросил.

Наш непостоянный автор по имени Паша Мысковских стал давеча штатным комментатором ФК Майский (ну хотя бы на ближайшую неделю), а поездка в Узловую пришлась аккурат на сон, где нашему автору приснилась его бывшая начальница, что чмокнула его на прощание, а он в ответ чуть прислонил губы к её нежной шее. А сон к хорошему вышел очень делу. Так что посвятим ему штатный опус:

Узловая, Узловая
Разливалася без края
Локомотивных вдоль путей.
Меня дева целовала, очень нежно целовала,
В моем сне сожгла всю напрочь
Бренность этих летних дней.
Была дева черноброва, очень даже черноброва
С очень светлой головою,
Ночь мне сделала светлей.
Узловая, Узловая,
Дева та была святая,
Что за связь была такая меж тобой и ней?
Дева та была святая, дева та моя святая,
Я с врагом своим бухаю,
За неё порою говорю я тосты.
Я сейчас хочу взять слово, я хочу промолвить слово,
Что сакрально и не ново,
Да и кто за это у меня то спросит?
Как-то вышло так невольно, может даже и безвольно,
Деву эту я уволил,
Бес в ребро, в висок мне проседь.
Я её наказ исполнил, безупречно же исполнил,
Непременно прямо в полдень,
День тогда мой тоже начал тот автобус двести восемь.
В жизни все переменилось, сильно так переменилось,
Из души ушла вся милость,
Влилась из огня вода.
Семь уж лет прошло, что было, лучше, чтобы и не было,
Как забыть теперь дебилу?
Деву, что сильней, чем мгла.
Дева та была святая, меня в путь благословляла.
Я в гипетонии в таял,
Переменчивость погоды — моя старая беда.
Вспомнил дева целовала, а я был ещё нежнее,
Чмокнул деву тихо в шею,
Всё шептал благословлённый: не влюбляйся никогда.