Наш непостоянный автор по имени Паша Мысковских прервал череду непостоянства для того, чтобы вылить засевшую вероломную вымороженную русскую имперскую печаль на всеобшее обозрение:

Бараки уходят в историю.
Какую ты выберешь траекторию?
Пока не построят амбулаторию
На твоей исторической территории,
Где любили твои стихи так,
Что со смеху падали со скамейки,
Потом уходили из бренного мира в безвременье.
А тебе душу грели окна бараков,
Почти также, как девочка с круглой попкой,
Что встала перед тобой раком,
А ты из глубинок души ей отдал самые нежные нотки,
Ещё не залитые сильно так русской водкой.
После такого амбулатории лично тебе и не надо,
По тебе плачет только патологоанатом,
Который напишет в отчёте, что пациент сгорел к чёртовой матери,
Потому что любил девочек с круглыми попами и мендельские бараки,
Любил до вздоха последнего самой светлой любовью,
Всегда был за всё старое и против всего нового,
Прогорел дотла, что не осталось уже ничего живого,
Выжило только слово в этой фатальной запарке,
Встречаем, друзья!
Павел Певзнер, он же Паша Мысковских,
Поэт самой жестокой прожарки.

Было весьма невероятно неожиданно прочитать на одном крупном (зумерском) спортивном ресурсе статью про гимнастику и диету Франца Кафки. Гений литературы властвовал над невероятным хаосом в своей голове и сметающим всё на своём пути модерном...хотел написать, что до 3 июня 1924 года, но слава настигла Кафку уже после ухода из этого бренного мира в санатории Венский лес, что находится где-то под Веной. Судя по дневникам автор лишь боролся со своими внутренними проблемами, но успел предвосхитить постмодернизм, а также ряд блогеров, которые готовы закосплеить мунковский «Крик» при первом виде трамвайной полосы в Чите или при нахождении просрочки среди молочной продукции замшелого супермаркета, что стало характерно для нынешнего метамодерна.

Нашей редакции этот автор, безусловно, очень близок. Аскетизм, самоосуждение и неуверенность в себе присущи подавляющему большинству наших авторов. Поэтому сегодня представим на ваш суд то, как данный ресурс понимает Франца Кафку, а также покажем как интерпретирует.

«Замок»

Прочитан при диагностике межпозвоночной грыжи в Новокузнецке. Сакральное и монументальное произведение. При этом по-кафкиански не очень то и законченное. «Замок» — это страховая контора Франца Кафки со странными законами, обычаями, в общем корпоративной культурой. Ваш автор достаточно проработал в одной динамично развивающейся компании, где бессмысленных и абстрактных разговоров слышал предостаточно. Цель же самая банальная — смирение сотрудников с тем, что зарплата больше не станет, а обязанности могут выйти за рамки занимаемой должности. Правда обычно дают время освоиться, а вот господина Землемера попутали сразу, хотя может и он по неопытности залетел не в ту модернистскую хату из романтичных и сентиментальных эпох.

«Америка»

Великий актёр Андрей Анатольевич Кондрашкин подарил мне возможность ознакомиться с утраченным процентов на 50 трудом. Кстати, первый роман Кафки. Некоторые источники говорят, что юный Франц Кафка пользовался успехом у гувернанток, продавщиц и прочих любительниц застенчивых молодых жеребцов. По ходу дилемма противостояния высокой и низкой культуры, а также один из весьма травмоопасных для Кафки романов и родили на свет Карла Россмана, который пытается найти себя в мире, где всё с большим трудом делится на чёрное и белое, хотя скорее, где ты чаще будешь соглашаться с чёрным, нежели соответствовать белому.

«Превращение»

Шизофрения — это главная болезнь XX столетия, которая до сих пор не поддаётся логическому объяснению. Нынешние времена порождают комплекс невротических расстройств из-за базарного стиля разговоров в СМИ, навязывания рекламы, повесточки и массы чего ненужного отдельно взятому человеку в жизни. Начало века диктовало свои условия, с которыми приходилось мириться. I Мировая война, передел мира, финансовый кризис, жёсткие корпоративные распорядки, планы и задачи. Всё это становилось причиной дегенеративных изменений. От лица шизофреника Грегора Замзы здесь и ведётся произведение. Очень хотелось бы при просмотре экранизации или постановки произведения видеть именно человека, который решил, что он насекомое, нежели само насекомое.

«Арабы и шакалы»

Деклассирование идей Фридриха Ницше. Европейский уберменш последнего образца прибывает в многоликую пустыню Сахару, где не могут ужиться типа низкопробные арабы и шакалы. Они обращаются к человеку-Богу с просьбой разрулить это противостояние. Правда вот главный объект исследования Франца Германовича оказывается не более, чем простым человеком, которому навык урегулирования конфликтов не особо свойственен. Отметим, что именно эпоха, в которую творил Кафка, породила ряд мировых конфликтов, после которых отношения арабов с шакалами воспринимаются не более, чем сценарий мультика про кота Леопольда.

«Процесс»

Был прочитан во время первого путешествия в Петроград в июне 2018 года. Важный момент, что здесь ваш автор был близок к возрасту Йозефа К., чуть уже перейдя грань 30-летия, когда всё уже делится на до и после. А порой ты останавливаешься и думаешь, а что ты, собственно говоря, делаешь? Насколько ты соответствуешь тем идеалам, которые приобрёл лет эдак в 12? Не разрушил ли ты их во имя всяческих мещанских интересов? Кстати, а нужно ли это вообще? Йозеф К. может выйти из игры, но увлечённый приливом свежего дофамина выбирает привычную дорогу, но она ему сулит только бэд трип без хэппи энда прямиком на каменоломню (в русской версии назвать бы её ещё ООО «Голгофа» для пущей красоты.

На «Процессе» мы и остановимся. Смотрите фильм «Последняя сигарета», снятый по мотивам этого произведения и с автором сего письма в главной роли. Почившему же 100 лет назад гению — светлая память!

P.s. особый респект Максу Броду, который не уничтожил труды Кафки, как Франц Германович завещал. Также Макс оказал существенную поддержку другому нашему почитаемому автору — Ярославу Гашеку. В общем, всем респект. На этом наш литературный опус завершён.

Одним постсоветским летним днём 1994 года простой бурый шедевр старого советского бурого медведестроения по имени Тедди и по фамилии Двенадцатый отправился по привычному маршруту в один из московских аэропортов, чтобы вылететь не очень чартерным рейсом в Новокузнецк, где его ждала встреча с такими выдающимися и непосредственными личностями как Лежебока и Тедди Тринадцатый, а также многими другими. Правда наш герой уже более никогда не вернётся в родные пенаты, но и сейчас где-то в импровизированных таёжных весях наверняка всё ещё вспоминает те сосновые леса на пути от одной станции метро до одного московского аэропорта. К слову, наш автор по имени Паша Гиггз, примерно в то же время покинувший Менделеевский посёлок на следующие десять лет, был хорошо знаком с данным историческо-компатриотическим персонажем, что и отразил в своём новом атональном опусе.