Наш непостоянный автор по имени Паша Мысковских высказался о вечном, то есть о похмелье и брюнетках:

На небе облака
Рябили
Абстракцию напитков,
Выпитых вчера.
Эфир и призрак
Твоего ответа.
Вечерело
Не сейчас.
Живи ещё хоть четверть века,
А я ведь проживу.
Один.
Лишь сладость твоих губ манящих
И пышных грудей
Мне сниться будет
Реже.
А коль приснится
Вырежет
Ещё из сердца уголок,
Где я не смог,
Не объяснил,
А до сих пор люблю.
И будут вечно
Смеяться надо мною небеса,
Чистотой своею унижая
Чистоту моей любви,
Где снишься ты
В моих объятиях развратных,
Где глажу нежно я тебя,
Шепчу, что только ты
Спасёшь меня
И этот мир
Спасёшь.
И Бога заставляю гневаться,
Моля, чтоб было так,
А не иначе.
Наверное, поэтому не так
Судьба к поэту благосклонна
И дева
Пышногрудая и чернобровая
Молчит
Чертовочка моя любимая.

Паша Мысковских посвятил эти строки закрывшемуся тапхаусу «Saldens» на Советской, 68, куда он любил заскочить за баночкой Трипл ипы в зимнюю пору, возвращаясь домой с какого-нибудь проезда Металлургов, чтобы поностальгировать в памятных сердцу местах, находясь в состоянии алкогольного опьянения в общественных местах:

Вот уехал последний автобус.
Слышен горький заливистый смех,
Как зимы неудавшийся фокус,
Смертью злой сотворенный на спех.

Говорили: «Сюда ты не ездий,
Своё прошлое ты забывай.»
А вот надо же, хоть ты тресни,
Мне на каменный глянуть сарай.

Но откуда же слышу загробный
Злой чертовский истошный я крик?
Металлической черни подобный,
Но имеющий плавный мотив.

Тот мотив, что пленяли сирены
Капитанов морских кораблей,
Только с отзвуком зимней скверны,
Перегара родных площадей.

Полуночный неистовый ужас
Воцарил в среднерусской тиши.
И надрывно, скорей даже натужно
Время страха совсем не спешит.

Только я здесь предельно покоен,
Смех становится лишь мне родней.
Я вдогонку взял ещё банку
И смеюсь над могилой своей.

Я смеюсь над всей этой стихией
У знакомого мне гаража,
Что боялся я в годы лихие,
Но теперь будто бы задрожал

Этот ужас в эфире загробный,
Что привел меня в этот град.
Пусть ему теперь будет полно,
Пусть он мне теперь станет не рад.
20.09.2025.

P.s. после публикации мне сообщили надёжные источники, обучавшиеся вместе с надёжными источниками, от которых поступила первоначальная информация, оперированию роторов (не Wi-Fi) и конвейерных линий, что Салденсу быть на новом месте, а именно на Советской, 54. Так что Трипл ипа скоро снова польётся рекой

Наш непостоянный автор по имени Паша Мысковских вспомнил давеча разговор с одной представительницей Тулы, Суворова и Калуги:

Ты везунчик, — она говорила,
Но не знала, сколько стоят слова.
Из какого болотного ила
Вылезала моя голова.

Сколько раз искушал меня дьявол,
Как хрустел подо мной тонкий лед.
Как я падал в бессилии на пол,
Моля Бога, мол вдруг пронесёт.

Сколько дней я прожил одиноких,
Как меня порыв грусти томил.
За бутылкою синеокой
Как студил от невзгод я свой пыл.

И страдал я, закован в безделье,
Упускал быстролётную жизнь.
Пил я горькие очень зелья,
Злой судьбы моей сладкий приз.

Я любовью платил за везение,
Оставаясь во мраке один.
И в весеннюю пору последнюю
Я за этот вот миг заплатил,

Где сказала она: «Ты везунчик»,
Этим цену не зная словам.
Но не верила видно в удачу,
Раз со мною гулять не пошла.
19.09.2025.