Наш непостоянный автор по имени Паша Мысковских о том, что можно завязать с коньяком, но с пышногрудыми музами никогда:

Завтра в завязку.
Вроде полезно
Для здоровья.
А что делать с тобой?
С этим ощущением
Болевым,
Что ты оставляешь?
С этой кровью,
Что я проливаю
На асфальт,
Потому что
Кто-то
Каждым утром
Просит
Как у Цоя
Прикурить,
А потом острым предметом
Оставляет прорезь
На сердце.
Мимо идут блондинки,
Брюнетки,
Рыжие,
Шатенки,
А ты остаёшься
Той родной,
Что в груди,
Слева,
Где кровоточит
Рана,
Которую
В SweetNu
Даже не раздел
Ни разу
К своему стыду
И сраму,
Которую люблю,
За которую
Каждое утро
Я испытываю
180 на 120
Миллионы лет.
Мне некуда
Деваться.
Я люблю
Эфемерно.
Да!
Я — толстый козёл.
Я — толстый
И великий.
Запомни меня таким,
Детка!
Потому что,
Когда рухну
От смерти
Без чувств.
Оно поздно
Будет.
Похороны
Для свидания
Не лучший
Повод.

Наш непостоянный автор по имени Паша Мысковских объяснил, почему не смог пройти целиком улицу Руднева:

Ухожу.
Не могу видеть
Твой дом.
Не могу жить
Сквозь боль
Больше.
Хочу свернуть
На перекрёстке
Там,
Где трамвай
С запада идёт
На восток.
Даже он уходит,
Потому что
Во имя тебя
Мне надо бросить
Ром
И белорусскую настойку.
Перестать любить
Боль.
А я так привык.
И нет ничего
Родного
Более
Будто бы
Кроме чувства
Болезненной утраты
Чего-то неприобретённого.
Шкуры неубитого медведя.
За это прописаны
Тетради в электронном
Дневнике.
Прости, пусёнок.
Это конец.
Завершение меня,
Моих мечт.
Случайное падение
С мачты
Корабля
Капитана.
Я был.
Меня нет.
На дне стакана
Капельки того,
Что разъедало,
А не разъело.
Я ещё спелый,
Но внутри...
Всё.
Кранты.
На измене.
Позволяю
Быть себе.
Могу быть Богом
С большой буквы.
А у твоего дома
Не могу
Находиться
Даже
Секунды.

Наш непостоянный автор по имени Паша Мысковских рассказал о сражениях с женьшенем, гранатом и черноплодной рябиной:

Шатенка стройная
У кассы самообслуживания
Растворилась в мраке полудня.
Непослушная.
Оставила одиноким
Поэта великого с гранатовым соком
И 4,0 углеводов
На тридцать пять грамм.
Бутылка треклятая
Женшень, гранат, рябина черноплодная
С первого раза
Не далась сволочь.
Второй, третий. Нет тоже.
Да что это делается с белым светом?
Сок бронированный
Дали поэту.
Когда это видано?!
Позор двадцать первого века!
Льет сахар на руки.
Далее хрен там.
Эх! Кинуть бы со всех сил об асфальт.
Дернул в последний раз.
И вот на тебе!
Открылась падла легко.
Только вкус был ужасен под пробкой.
Вспомнил. Была ничего
Шатенки в Пятерочке попка.